Чтение онлайн

– Не обязательно, - тихо сказал Ромашин; он сидел с Джумой сзади всех.
– По всем признакам взрыв - это результат схлопывания в квартире Железовского "магической сферы" - кокона входа в орилоунское метро. Вы, наверное, помните, как схлопнулся орилоун на Таймыре, другие орилоуны взорвались еще раньше. Видимо, этот процесс затронул и другие механизмы орилоунского метро.

– Вы, Игнат, говорите так, будто обладаете монополией на истину. Ландсберг похлопал Ромашина по плечу.
– Ваши догадки не есть установленные факты, поэтому исходить мы должны из соображений безопасности и предполагать худшие варианты. Худшим в данном случае является вмешательство Шаламова... или Железовского.

Боянова с недоумением посмотрела на говорившего.

– При чем тут Железовский?

– Он контактировал с Шаламовым - это раз, был замешан в инциденте на Меркурии - это два; кстати, я потребую расследования его участия, он интрасенс - это три. Я, как и многие другие, считаю, что интрасенсы - не сверхлюди, как утверждают их ортодоксы, а псинеуры, отклонение от нормы, которое необходимо лечить в срочном порядке.

После этих слов в кабине повисшей над Брянском машины установилась полная тишина. Потом Джума Хан негромко произнес:

– Всегда считал, что самое большое отклонение от нормы - это посредственность. Казимир, Аристарх Железовский был моим... то есть он был и есть мой друг, и говорить о нем в таком тоне по крайней мере невежливо. Я требую...

– Гриф Хан!
– обронила Боянова.

Джума замолчал, хрустнув пальцами рук.

– Казимир, вам, я вижу, нравится быть глашатаем Закона, продолжала комиссар.
– Я тоже слуга Закона и все же стараюсь не внушать свою точку зрения, доказывать свою исключительность и власть. Вас это не утомляет?

– Власть утомляет тех, у кого ее нет, - засмеялся Ландсберг.
– Вы раздражены, Власта, я понимаю и не обижаюсь, но служу я не себе, а исключительно Закону. Я уверен, что и "сын сумерек" Шаламов, и интрасенс Железовский несут угрозу для людей и буду доказывать это на Совете. Если не трудно, доставьте меня к метро, здесь делать нечего, пусть трудятся специалисты.

Пока преодолевали расстояние до ближайшей станции метро, никто в кабине куттера не проронил ни слова. Лишь когда Ландсберг вышел и с улыбкой махнул всем рукой, Шевчук задумчиво сказал:

– Ландсберг раскрывается совсем с другой стороны, чем я его знаю. Теперь он без колебаний отправил бы на виселицу троих, чтобы спасти четверых.

Боянова подняла бровь, оглядываясь.

– Что это тебя, Алекс, потянуло на такие сравнения?

– Вспомнил недавно прочитанный исторический роман. Что касается Казимира, то я просто хотел сказать, что для него арифметика человеческих отношений становится важнее самих отношений. Недавно я услышал от него фразу: "В конце концов человек живет для размножения". Не знаю, отражает ли эта сентенция его умонастроение, может быть, она была произнесена в шутку, однако мне позиция Ландсберга по многим вопросам перестала нравиться.

– Мне тоже, - кивнула Боянова.
– Если он на полном серьезе оспаривает вывод социологов, что общество потребления является обществом с пониженным требованием к личности, которое лишает людей напряжения творчества, то это не может не настораживать...
– Власта запнулась, посмотрела на мужчин. Те молча смотрели на комиссара. Власта невесело улыбнулась.

– Я не зануда и не люблю нравоучений, но в отличие от Казимира уверена: жизнь, смыслом которой является размножение, столь же бессмысленна, как и само размножение. Это кредо одного древнего философа, но мне оно нравится. А Ландсберг... он слишком рано пренебрег ниямой [Нияма - кодекс личного поведения на основе самодисциплины (яп.).].

– Ты думаешь, он и есть руководитель развернутой кампании против интрасенсов?
– осторожно спросил Шевчук.

– Я не думаю, а знаю, - спокойно ответила Боянова.
– Хотя он не руководитель, а исполнитель более высокого ранга, чем его "шестерки". Он генерал Ордена.
– Боянова посмотрела на Столбова.
– Димитр, вам придается первая обойма БРБ, подключайте ее к информполю поиска Шаламова и Железовского.

Джума Хан и Ромашин переглянулись. Аббревиатура БРБ расшифровывалась как "бригада бескровного рукопашного боя" и обозначала спецподразделение по захвату профессионально подготовленных специалистов по боевым искусствам. Применялась бригада редко, но надобность в ней сохранялась, пока существовали психически больные люди, шизоиды, уголовные элементы, фанатики-фундаменталисты, террористы и убийцы.

– Кроме того, вам передается вторая лаборатория паучников, продолжала комиссар, - со всем вычислительным и теоретическим потенциалом.

– У нас есть идея использовать в поиске фигурантов приборы для определения биоэнергетики, - сказал Столбов, не выразив своего отношения к словам комиссара.
– У всех интрасенсов биоэнергетический потенциал увеличен, а характеристики Железовского и Шаламова есть в медцентре.

Боянова молча вылезла из куттера, Шевчук и Столбов последовали за ней. Бывший врач "Скорой помощи" и бывший начальник отдела безопасности остались вдвоем, глядя, как трое людей, от которых зависела судьба многих, идут к метро, пересекая площадь.

– Что у нас на повестке дня?
– нарушил молчание Джума.

– Всего две задачи, - отозвался Ромашин, отрываясь от созерцания.
– Задача номер один: поиск Железовского. Кстати, можем присоединиться к дружине Столбова. Задача номер два: помощь Мальгину. Если в квартире Аристарха действительно взорвался, вернее лопнул, кокон входа в трансфер, то Клим не сможет выбраться из орилоунского метро.

Джума пожал плечами. Какая-то тень пробежала по его лицу.

– Кто знает? Кредо Мальгина - везде и всегда добиваться максимума, чего бы это ни стоило, а теперь он к тому же еще и интрасенс. Он выберется.
– Безопасник прислушался к чему-то, поправил клипс рации на мочке уха.
– У вас есть выход на Умника?

Ромашин молча коснулся усика рации пси-связи, спрятанной у него в волосах над ухом. Он понял вопрос: по сети "спрута" пришло сообщение о том, что из "сферы Сабатини" на Меркурии вылетела очередь предметов, идеально повторяющих форму обычного блока памяти для индивидуальных компьютеров, только необычных размеров. Первый был длиной около километра, следующий в два раза меньше, и так далее. Последний двадцать первый, имел в поперечнике один миллиметр. Все они, конечно, были голографическими копиями, объемными изображениями некогда существующего реального прибора.

– Дух, - сказал Ромашин.

Джума Хан кивнул. Духами физики называли явления с отрицательной вероятностью, и реплика Игната означала, что "сфера Сабатини" начала генерировать объекты, которые не могли реализоваться в евклидовом пространстве.

– Впрочем, - продолжал Ромашин, - это может быть и проекция реально существующего блока. У Шаламова мог быть такой, у Лондона, да и у Мальгина. Итак, шейх, до встречи вечером, проанализируем твои соображения вместе. Чей это куттер?

– Пограничников.