Чтение онлайн

Столбов проводил их взглядом и вошел в помещение, дверь которого так и застыла валиком, не закрываясь.

Анфилада комнат, разделенных толстыми полупрозрачными перегородками. В первой какие-то металлические баки, мешанина труб и ажурных конструкций, стол и стулья; у перегородки - два тела в белых комбинезонах, мужчина и женщина, спят. Во второй комнате стационарный инк типа "Знаток", аппаратура видеосвязи, кокон-кресла персональных вычислительных плит с системой излучателей, антенн и специальных устройств. Видимо, здесь и содержали Железовского, проводя над ним какие-то эксперименты. Бокс был пробит в двух местах, входной его люк с тамбуром валялся в углу, смятый страшным ударом. В комнате никого не было, и вся ее электронная аппаратура была превращена в крошево.

Столбов покачал головой, вслушиваясь в рапорты подчиненных. Умник уже включился в работу, и постепенно вырисовывалась общая картина построения скрытого центра, который явно не тянул на роль общего Центра заговорщиков-"хирургов", а тем более на роль резиденции Ордена. Из сорока трех его работников и охранников семь человек были известны безопасникам, а двое из них принадлежали кругу, в котором вращался Казимир Ландсберг, председатель СЭКОНа.

Его заметили сразу, как только когг выполз из какой-то норы на краю тессеры [Тессера - черепица (греч.) - рельеф из пересекающихся хребтов и долин.] Брига - алая искра на сером фоне с коричневым узором, напоминающим рябь на воде.

Наблюдатель дал в эфир "три девятки", и началась отработка императива "сеть", рассчитанного на данную конкретную ситуацию. Инку контроля понадобилось всего две десятых секунды, чтобы оценить поступившие данные и выдать рекомендации инкам погранфлота, после чего операция началась в полном соответствии с планом до участия в ней человека. Люди включились в работу лишь спустя минуту, когда спейсер "Шевалье" и "пакмаки" планетарного контроля уже мчались по траекториям, рассчитанным для каждого в соответствии с его ролью.

Шевчук с обоймой поддержки дежурил в это время в отсеке десанта спейсера "Ирокез", контролирующего пространство над "сферой Сабатини" в двух тысячах километрах от поверхности Меркурия. Получив сигнал о выходе "из подполья" когга Шаламова, он тут же связался с командором погранслужбы, зная, что пограничники могут затеять самостоятельную операцию захвата, и предупредил Умника о возможных контринтересах. Боянова уже получила вызов и через несколько минут должна была появиться на "Ирокезе", но и она не могла предугадать, чем закончится очередная попытка "сына сумерек" прорваться к "сфере Сабатини".

Сама "сфера" продолжала плавать над поверхностью Меркурия и превратила в озеро пыли, жидкой, как вода, и текучей, довольно приличный участок окраинной горной страны Моря Жары.

Когг Шаламова шел на большой скорости, прижимаясь ко всем неровностям рельефа, с волны на волну "стиральной доски" тессеры. Расчетные трассы перехвата надежно уложили его в окружность прицельного поля, Шевчук приготовился дать команду десанту, как вдруг из очередного трога - долины корытообразной формы - вырвался чей-то аппарат, судя по высвету локаторов - драккар типа "Великая стена". Он настиг когг Шаламова в два прыжка и... открыл огонь из лазерной каронады; такие "пушки" применялись для уничтожения астероидов массой до пяти тонн.

Дальнейшее действие уложилось в пять секунд: очередь импульсов драккара - зеленый световой пунктир - мгновенный пируэт шаламовской машины - бросок спейсера "Ирокез" - залп бортового гравиразрядника, сбившего неизвестный драккар вниз в момент его нового выхода на цель. Судя по всему, драккар вел инк, которому было выдано задание уничтожить когг с такими-то параметрами в таком-то квадрате.

Шаламов вырвался из сумеречной зоны, потонул на фоне косматого края Солнца, видимого сквозь светофильтры как огромный алый купол из расплавленного стекла с медленно шевелящимися "водорослями" протуберанцев. Инк спейсера переключил диапазоны видения, и когг Шаламова высветился пронзительным голубым огоньком на фоне ставшей темно-малиновой, почти черной, горы Солнца.

Игру с захватом и выходом на цель вели, конечно, не люди - инки, потому что счет шел на сотые доли секунды, и человек не успевал реагировать на изменения ситуации, но оператор тревоги, в данном случае Калина Лютый, специально тренированный для таких игросхем, мог вмешаться в любой момент, особенно в том случае, если инконика сталкивалась с непредвиденными обстоятельствами. До сих пор Лютый не вмешивался, с неизвестным драккаром инк "Ирокеза" справился сам, и к месту его падения уже мчался патрульный "пакмак" с обоймой поддержки.

Машина Шаламова продолжала наращивать скорость убийственным темпом, и уже ясно прочерчивалась ее траектория, выводящая шлюп прямо в середину "сферы Сабатини". "Пакмаки" заграждения начали сближаться, готовые выбросить вперед зонтик силового трала, способного остановить любой объект массой до сотни тонн, идущий на скорости до двух тысяч километров в секунду.

До встречи оставалось две-три минуты, когда в зале спейсера появилась Власта Боянова в сопровождении бородатого, флегматичного с виду Шевчука. Одета комиссар была в синий комби официала со знаками отличия, словно собиралась на совещание ВКС. Сухо кивнула, молча заняла кокон-кресло квалитета ответственности. Сердце Лютого екнуло, обычно во время стандартных операций создавать квалитет не было нужды. Неужто дело принимало столь серьезный оборот?

– Работайте, - обронила Боянова, словно прочитав мысли оператора.

Шаламов заметил движение отрядов захвата, когда поднялся над диким хаосом меркурианской поверхности и до встречи оставались каких-нибудь три сотни километров, но предпринять ничего не успел. Все-таки против него работали профессионалы и мощная вычислительная техника, справлявшаяся "в одиночку" и с более сложными задачами. Ни на один вызов и сигнал "сын сумерек" не ответил, будто не слышал, хотя передачи шли на всех диапазонах вплоть до светового, и не услышать их мог только глухой и слепой. Или псинеур, подумал Лютый.

Объемное изображение зонтика силового поля, выросшего на пути шаламовского когга, больше походило на кочан цветной капусты. "Кочан" сдавил шлюп, и коог, пройдя всего десять-двенадцать километров, резко потерял скорость, засветился - обшивка набрала несколько тысяч градусов - и застрял в невидимом невооруженным глазом ничто. Один из коггов заграждения, ведомый пограничниками, направился к машине Шаламова, собираясь пристыковаться, и в это время в операцию вмешалась Боянова.

– Всем стоп! Шлюп держать визуально, поле снять, машинам захвата сдать назад.

В эфире поднялась легкая паника, и все стихло. Из этой изумленной тишины выплыл напряженный голос командора погранслужбы, контролирующего обстановку:

– Комиссар?! Что это значит?

– Отбой операции, - ответила Боянова.
– Я пойду к нему сама, подготовьте коридор и сопровождение. И никаких действий, пока я не поговорю с ним и не вернусь. Даниил, вы слышите меня? Я комиссар безопасности Боянова и хочу поговорить с вами. Не предпринимайте ничего, я приду одна.

Инк передал последние слова Власты на всех волнах, но ответа не последовало. Шаламов молчал. Правда, и когг его не двигался, хотя и был уже свободен.