Чтение онлайн

– А разве они имеют связь с Землей?!
– невольно изумился Мальгин.
– И никто из людей этого не знает?

– Скелет заплыл почвой и распознать его издали очень сложно.

– В таком случае орилоуны посещали Землю?

– Задолго до появления на ней человека, поэтому легенд об их пришествии не сохранилось. К тому же, вероятнее всего, орилоуны сами не путешествовали.

– Что ты имеешь в виду? По крайней мере один из орилоунов - тот же Хранитель Пути - сидит на Маате.

Шаламов почувствовал нарастающее раздражение: время уходило на пустопорожнюю болтовню, игру в вопросы и ответы, разговор затягивался, Мальгин явно тянул паузу - для того чтобы их успели заметить земные наблюдатели, вдобавок "черный человек" начинал приходить в себя.

– На Маате сидит не орилоун, а универсальная транспортная машина, квазиживой организм, созданный или, если хочешь, выращенный орилоунами. Живых орилоунов еще никто не видел, даже маатане, а все "орилоуны", с кем имели дело наши пограничники, ксенопсихологи и контакторы, - это изделия Вершителей, наделенные разумом в необходимых для функционирования пределах. Так что наши специалисты искали способы контакта с "машинами" орилоунов, если их так можно назвать.
– Шаламов хихикнул: прорвалась одна из эмоций его былого "я".
– Есть еще вопросы? Уходи, Клим, ради Бога, мне действительно некогда с тобой возиться.

– Тогда ответь на последний вопрос.
– В мысленном "голосе" Мальгина отразилось его возбуждение, волнение, изумление и недоверие.
– Значит, на Орилоухе... нет живых орилоунов?!

– Я же сказал - нет.

– А откуда ты знаешь?

– Ты же только что утверждал, что вопрос последний. Знаю, Клим. Как и все маатане.

"Черный человек" рядом шевельнулся. Шаламов переключил диапазон мыслесвязи и быстро спросил по-маатански:

– Маатанин решил покончить с собой? Или хотел по "струне" "серой дыры" уйти в иное пространство? Зачем?

– Я исчерпать моменты бытия, - ответил "черный человек" почти на чистом русском языке. Шаламов даже присвистнул от удивления: в языке маатан не существовало местоимения "я", и говорили они о себе в третьем лице, а его спаситель вдруг свободно перешел на пси-язык, адекватный земному разговорному.

– Ты явно прогрессируешь, старик!

– Мне более тысяча лет, хомо, - продолжал маатанин, не слушая пилота, - и я устать хранить в себе жизнь. Хомо получить представление о цель жизни маатан?

– В самых общих чертах, но хочу разобраться глубже.

– Мне жаль, но я ничем не помочь. Силы иссякать и долго удержать в себе жизнь я не смочь, и это очень опасность для хомо.

– Чепуха, - отмахнулся Шаламов, - не отказывайся от беседы в небезопасной для себя ситуации, ответь лучше на вопрос: зачем ты это сделал?

– Что есть? Точность формулировка вопрос, хомо.

– Сообщил обо мне на Землю зачем?

"Черный человек" помолчал: в мозгу Шаламова вспыхивали и гасли странные картины, соответствующие переживаниям негуманоида, но что они означали, спасатель не понимал, несмотря на приобретенные знания маатанских обычаев, истории и психологии.

– Хомо знать, что есть обратная связь? Когда он открыть шлюзы компьютера проникателя, я быть подключен другая сторона. И теперь я наполовину хомо...

– Об этом я не подумал. Но все, что ни делается, - делается к лучшему, я ведь тоже - наполовину маатанин, хотя меня это беспокоит мало. К тому же есть желание разобраться во всех "складах" памяти вашего компьютера, которые остаются закрытыми для меня до сих пор. Помоги осмыслить их и применить. Зря я, что ли, гонюсь за тобой по Галактике?

– Хомо сейчас есть наполовину маатанин, ему этот мало? А стать маатанин он не смочь, как бы ни хотеть, им надо родиться. Хомо быть чужой для соплеменники и не стать свой для маатан, у нас разность цели существования.

– Цель жизни есть жизнь.

– Цель жизни - ничтожество хаоса в пространстве жизни, хомо, а люди способность поддерживать стабильность уровень энтропии только в масштабах оболочка свой тело, увеличность энтропия окружающей среды. И при этом называть себя разумными. Маатане жить иначе.

– Люди разумны, потому что стремятся познать мир.

– Как хомо мочь познать мир, не познав себя? Ему пора знать смысл маатанской цивилизации: объем используемость информация стремит в бесконечность, и ее принципиальность невозможность ни запомнить, ни освоить. Зачем тогда? Все связи с хомо - лишнесть. Не трать время, хомо, у маатан и людей разность цель жизни, им не понять друг друга.

– Но раньше маатанин был вообще некоммуникабелен, и все-таки мы нашли общий язык.

– Кто знать, хомо, можно ли считать этот разговор, мне для общение достаточность один контур память, в то время как я вмещать миллиард такой контур. Люди устроенность проще, их место внизу лестницы эволюции, как и у всех биологические существа.

– Место людей - между богами и зверьми, - пробормотал Шаламов. Маатанин ошибается. Еще раз по-хорошему прошу помочь расшифровать во мне криптогнозу, мне это очень важно.

– Пусть хомо не обольщаться, помочь ему мочь только соплеменники, например, один из них, что приходить ко мне ради хомо. Он рядом, пусть хомо обратиться к он.

– Что?! Мальгин приходил к тебе? Когда? Зачем?

– Он хотел познать маатан, чтобы вылечить хомо. Прощальность, хомо. Я уходить, время мой возвращение в колыбель придти.

– Дан, - послышался извне слабый пси-вызов.

– Что?
– очнулся Шаламов, услышав наконец, что его окликают.

– Я спрашиваю, кто построил Стража Горловины?
– повторил вопрос Мальгин, ничего не понявший из разговора Шаламова с маатанином.

– Не знаю, - машинально ответил Шаламов.
– Его никто не строил, он выращен задолго до появления в космосе Орилоуха и Маата. Снова ты со своими дурацкими вопросами?.. Это правда, что ты был на Маате и встречался с "черным"?

– Правда.

– И что ты узнал?

– "Черный человек" получил отпечаток твоей личности, Дан, и положение его в его мире от этого не улучшилось.

– Чепуха, его положение меняется не от внешних причин, не подходите к маатанам со своими мерками. Так ты узнал, как меня можно вылечить?

– В общем... да, хотя подтекст твоего вопроса явно скрывает иронию.

– Да потому, что никто не знает точно, от чего меня надо лечить. И я не знаю, Климушка. И разговор о моем лечении излишен. Прощай. Или, как сказал "черный": прощальность. Вряд ли мы когда-нибудь еще встретимся.