Чтение онлайн

–  На мою шею… - ворчал он.
– Интересно, дети все такие, или это мне так повезло? Если все, то я - счастливый человек.

–  Это тебе так повезло, - кашляя, пробормотал Есеня.

–  Молчи лучше, - рыкнул Полоз, но уже без злости.
– Снег прижми к скуле, чтоб кровь течь перестала. Нет, я и вправду тебя убью когда-нибудь, честное слово… Правильно Ворошила говорил, нечего тебе делать в Урдии.

–  Полоз, он почти открылся! Просто нож не выдержал!
– попытался оправдаться Есеня.

–  Еще один раз ты попробуешь сделать что-нибудь подобное, и я дальше пойду один, понятно? И делай тут что хочешь. Можешь вернуться домой и сказать, что медальон у Полоза. Мне будет легче уходить от стражи, чем воевать с тобой. И как Хлыст со Щербой с тобой в одном шалаше жили, а?

–  Нормально жили… - буркнул Есеня.

Река еще не встала настолько крепко, чтобы без опаски ездить по льду. Полоз договорился с перевозчиками, но они сказали, что не тронутся с места раньше чем через неделю, да и то если все это время будет держаться мороз. Тяжелые вещи оставили у перевозчиков и в город отправились налегке.

В Кобруч вошли на рассвете, через ворота, как положено законопослушным гостям города, заплатив четыре медяка. Полоз назвался Горкуном, а Есеню представил своим сыном, Горкунышем, соответственно, и велел ему не забывать свое новое имя. Он сказал страже, что они приехали из Урдии, и очень попросил Есеню помалкивать, потому как по говору стража без труда догадается, откуда они на самом деле. Полоз же отлично воспроизводил гортанный, грубоватый урдийский акцент с твердым произношением.

–  Что, теперь всю дорогу молчать, что ли?
– ворчал Есеня.

–  Всю дорогу, - хмыкнул Полоз и добавил с улыбкой, точно копируя говор жителей Кобруча: - Патамушта ани сразу паймут, аткуда ты приехал.

Есеня прислушался: вокруг говорили так же смешно, как только что изобразил Полоз, - растягивая «а» и широко открывая рты.

Кобруч размером не уступал Олехову, а может, был и побольше. От ворот Полоз повел Есеню к базарной площади, но ничего, кроме узких - совсем узких - и извилистых улочек, Есеня вокруг не увидел. Пожалуй, дома было чище. Да и побогаче как-то. Окна пузырем никто не затягивал - разве что в деревнях. И в Олехове в каждом дворе стояли мастерские - а тут домики налезали один на другой.

–  Полоз, а где живут их благородные? У нас сразу видно - на холмах. А тут и холмов-то нету…

–  Вон, видишь - башенка?
– Полоз указал за городскую стену.
– Вот там живет благородный Драгомир.

–  И все? Один, что ли?

–  Ну, так высоко сидит только Драгомир, остальные - в центре, вместе с купцами.

–  Благородные? Вместе с купцами? Да ты врешь!

–  Нет, я не вру.

–  А где мы будем ночевать?

–  На постоялом дворе. Сходим на базар, поедим, город посмотрим - а потом поищем место. Сегодня, между прочим, воскресенье, так что нам повезло - народу будет уйма, никто на нас внимания не обратит. Да, еще хотел напомнить. Если что случится, если стража прицепится - ты убегай сразу, уноси медальон. За меня не беспокойся, я как-нибудь разберусь и без тебя, понял?

–  Понял, - вздохнул Есеня: он уже сообразил, что спорить с Полозом - себе дороже, а поступать по-своему и вовсе небезопасно.

На базарной площади и вправду собралась толпа, только никто не ходил вдоль рядов, и вообще - Есеня не услышал привычного шума базара. Толпа гудела, люди толкались, и взоры их устремлялись в сторону сооруженного на площади помоста со странной конструкцией в центре - столба с поперечной балкой, на конце которой висела веревочная петля. Есеня подумал, что в ней не хватает лишь сапог - у них на базаре часто устраивали такую игру: заплати денежку и попробуй залезть на столб за сапогами. Только столб делали круглым и мазали салом. Этот же был слишком грубым для такого развлечения - прямоугольным и неструганым, все ляжки в занозах будут, и сапог не захочешь. Может, поэтому все и смотрят - найдется ли дурак, охочий из себя занозы неделю таскать? Но зачем тогда вокруг толпы столько стражи?

–  Полоз, а чего они туда уставились все, а?

–  Пошли, - грубо оборвал его Полоз и потащил в противоположную сторону, к пустым рыночным рядам.

–  Нет, ты мне объясни, это зачем? Все равно сейчас ничего не купишь, пойдем посмотрим, а?

–  Незачем на это смотреть…

–  На что «на это»?

В это время на помост поднялся человек в одежде стражника под плащом, толпа всколыхнулась и зашумела еще громче. Человек держал в руках свиток и смотрел в толпу, словно ждал, что она смолкнет.

–  Полоз!
– Есеня дернул его за полушубок.
– Ты можешь мне по-человечески объяснить?

–  Пошли скорей, я сказал, - лицо у Полоза было перекошенное и посеревшее. Он миновал полосу торговых рядов и устремился к выходу с площади, на одну из узких улочек, стекавшихся к базару.

Стук копыт заставил всех оглянуться: на площадь выехала карета, запряженная четверкой вороных тонконогих лошадей. Карета блестела на солнце, так что было больно глазам.

–  Она что, золотая?
– Есеня раскрыл рот: золото от подделки он отличал на раз.

–  Золоченая, - Полоз снова скривился.

Дверца кареты раскрылась под мелодичный звон колокольчика, прикрепленного над окошком. Есеня ожидал увидеть благородного господина, но из кареты неловко вылез толстый, одышливый человек, похожий на попугая, разодетый в парчу и меха. На каждом пальце у него красовалось по увесистой золотой печатке, пряжка пояса была украшена крупными блестящими камнями, на шее висел огромный медальон в форме бабочки, тоже из золота с камнями.

–  Полоз, что это за пугало?
– хохотнул Есеня.

Между тем пугало, скинув с козел кучера, уселось на его место.

–  Это? Это - вольный человек, - хмыкнул Полоз.

–  Ты чего?
– Есеня не оценил шутки.

–  Я говорю совершенно серьезно. Пойдем отсюда, я сказал. Потом поедим. Или найдем кабак. Там, конечно, подороже, зато спокойней.

–  Дорогу вольному Доброжиту!
– раздался окрик с улицы, идущей от центра города.

Еще одна золоченая карета, только запряженная цугом, вылетела на площадь: толпа с ропотом расступилась, послышался женский визг. Кучер, приподнявшись на козлах, изредка щелкал кнутом не только по спинам лошадей, но и по людским головам - чтоб принимали в стороны быстрей.

«Вольный человек», похожий на попугая, тут же схватился за вожжи, поднялся на ноги и молодецки присвистнул. Кони сорвались с места прямо в толпу, Есеня видел, как кто-то упал под копыта, началась давка, крики, хрипы.

–  Полоз, они что, с ума сошли, а?
– Есеня обмер.

–  Пошли отсюда, кончай глазеть, - Полоз грубо дернул его за руку.

Обе кареты остановились у самого помоста, когда с улицы снова донеслось:

–  Дорогу вольному Держикраю!

Третья карета не успела добраться до толпы, когда из узкой улочки, в которую Полоз тянул Есеню, вылетели сани, запряженные тройкой белых коней с колокольцами. Санями стоя правил человек, одетый в три собольи шубы сразу, и все три - мехом наружу. Он свистел и крутил кнутом над головой, кони несли галопом. Есеня едва успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться под копытами, и прикрылся рукой, увидев, что лихач метит кнутом ему в лицо. Но Полоз выбросил руку вперед раньше, и Есеня так и не понял - рука обвилась вокруг кожаной полосы или кожаная полоса вокруг гибкой, как змея, руки. Одним коротким движением Полоз дернул кнут к себе, и лихач вылетел из саней к его ногам. Кони свернули в сторону, поскольку вожжи лихач из руки не выпустил, сразу сбавили ход и остановились, опрокинув крытый навесом лоток.