Чтение онлайн

Малый сход собрался через два дня.

Все они считали себя равными друг другу, всех их отличало честолюбие и умение вести за собой людей. Всех - кроме, пожалуй, Жидяты, который служил им кем-то вроде третейского судьи: сглаживал ссоры и высказывал решения так, что они ни у кого не вызывали возражений.

Елага, не желавший брить бороду даже приходя в город, появился первым. Он недолюбливал Полоза, и Полоз платил ему той же монетой. Елага был моложе Полоза лет на десять, но вел себя чересчур заносчиво. Его непомерное тщеславие напоминало кичливость «вольных людей» Кобруча и казалось Полозу наивным и ребяческим. Впрочем, разбойники его любили: он был справедлив, отважен и хитер.

–  Добегались по Урдиям, - проворчал он, усаживаясь за стол.
– Надо было собирать сход осенью, а не сейчас.

Полоз не стал отвечать. Никакого толку в сходе осенью он не видел.

Следующим пришел самый старый из них - Заруба - и тоже глянул на Полоза как-то странно. Пожалуй, только Неуступ обрадовался встрече.

Сначала Полоз рассказывал о решении урдийских мудрецов, потом Жидята - об аресте Жмуренка и перемещениях в рядах стражников.

–  Интересно, почему они так уверены, что мы можем открыть медальон?
– спросил Неуступ. С виду простой мужик, и одетый по-крестьянски, на самом деле он был образован не хуже Полоза.
– Мы можем искать Харалуга несколько месяцев и не найти.

–  Откуда им знать, что мы его не нашли? Может, мы в лесах воспитываем армию Харалугов, - улыбнулся Елага.

–  Нет, тут дело в другом. И Жмуренок знает, что никаких Харалугов у нас нет, - покачал головой Заруба.

–  Жмуренок молчит, - заметил Жидята.

–  О Жмуренке еще поговорим, - вздохнул Заруба.
– Я думаю, они знают нечто, что неизвестно нам. И почему-то предполагают, что нам это известно так же хорошо, как и им. Мне кажется, ответ лежит на поверхности…

–  Если ответ на поверхности и мы должны это знать, мы это скоро узнаем, - усмехнулся Неуступ.
– Однако мы снова потеряли медальон и обсуждать нам нечего…

–  Надо вытащить Жмуренка из тюрьмы, - сказал Полоз.

–  Полоз, ты сошел с ума?
– рассмеялся Елага.
– Это невозможно! На Жмуренке поставь жирный крест. Из двух зол: безвозвратная потеря медальона или медальон у Огнезара - надо выбирать его безвозвратную потерю!

–  Надо хотя бы попытаться… - Полоз сжал губы.

–  Надо попытаться найти медальон, пока его не нашел Огнезар, - тихо сказал Заруба.
– Логика мальчика проста. Он не может спрятать вещь так, чтобы ее невозможно было найти. Но, учитывая ограниченность во времени, мы рискуем.

–  Что ты хочешь сказать?
– Полоз вскинул глаза.

–  Ты сам прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Мы ждали этого события много лет, его ждали наши деды и прадеды. Мы не можем позволить медальону вернуться назад. Лучше он будет похоронен в каком-нибудь тайнике. У нас будет много времени, чтобы искать его. И я думаю, мы его рано или поздно найдем.

–  Мальчик молчит, - снова напомнил Жидята.

–  Он молчит, пока не сойдет с ума от пыток, пока в тюрьму не привезут его мать, пока не доставят из Урдии того невольника, который читает мысли… - Неуступ махнул рукой, - Полоз, ты же понимаешь сам. Мальчик должен умереть до того, как это случится.

Полоз это понимал. Он не хотел об этом думать, не хотел принимать в этом участия. Но он это понимал. У ситуации было два исхода: или Жмуренок умрет от пыток, так ничего и не сказав, или он сломается, и медальон окажется у Огнезара. И еще одна, маловероятная возможность - найти медальон в ближайшие два-три дня. В любом случае, счет идет на дни.

–  Когда ты встречаешься с тюремщиком?
– спросил Заруба.

–  Через три часа.

–  Возьми пять золотых. Кат не устоит.

–  Погодите. Дайте мне подумать. Я должен что-нибудь придумать…

–  Полоз, тут не о чем думать. Это единственное решение. Ему не передадут даже записки без того, чтобы о ней не узнал Огнезар. И о подкупе ката Огнезару не доложат, только если это будет крупная сумма.

–  Если это будет крупная сумма, то и записку передадут, - рявкнул Полоз, понимая бессмысленность этого спора.

–  А обратно? Обратно что передадут? Если Огнезар узнает о подкупе ката, он рассердится на ката. И этим все кончится. Мы потеряем осведомителя, только и всего.

–  Я дам себя арестовать и найду способ к нему пробиться!

–  Полоз, это детство. Мы решили этот вопрос. Возьми деньги.

Жидята сидел, уткнувшись глазами в пол. Полоз стиснул зубы и сгреб золотые в кулак. Они правы. Они, конечно, правы. И жизнь Жмуренка не стоит сотни ущербных, которые завтра выйдут из тюрьмы на улицы города. Завтра. И еще в течение многих лет. Но как это глупо и несправедливо! Расплатиться жизнью за одну мальчишескую глупость. За его, Полоза, неосторожность и неосмотрительность. ПОЛАС… Что ему стоило самому сходить за этим проклятым ножиком? Ведь понятно было, что парню эта глупость прочно втемяшилась в башку, и он от нее не отступится.

Он вспомнил, как Жмуренок кричал на Улича: «Курицу - Полозу!» Как приходил и прятал голодные глаза, собирая медяки на работу в архиве. Как плакал у него на плече в Кобруче. От радости плакал.

До него как сквозь сон доносились слова Неуступа о том, что нужно стягивать лагеря ближе к городу, потому что медальон может обнаружиться в любую минуту. Елага с ним соглашался, а Заруба выступал против снятия лагерей с мест. Мучительно болела голова, и снизу к горлу волнами подкатывал жар.

–  Да любой из вас давно бы раскололся!
– закричал он и жахнул кулаком по столу.
– Любой из вас не выдержал бы так долго! А он еще мальчик, и он молчит! А вы предали его. Он вас не предал, а вы его - предали!

Каждое слово било по темени, словно молоток.

–  Полоз, мы его предали, - кивнул Заруба.
– Мы поступаем жестоко и несправедливо по отношению к нему. И отдаем себе в этом отчет. Ты ведешь себя как ребенок.

–  Вы даже не думали, как ему помочь…

–  Не считай себя умней других. Любая операция потребует времени, которого нет. Хорошо, если мы успеем… заставить его замолчать. Что ты думаешь по поводу перевода лагерей поближе к городу?

–  Ничего. Какой в этом смысл? Медальона нет, и как его открыть, мы не знаем. Зачем рисковать людьми?

–  А ты, Жидята? Нас двое надвое.

–  Я против убийства Жмуренка, - сказал тот.

–  Это мы поняли. Что про лагеря?

–  Я думаю, это имеет смысл. Никто не знает, как повернутся события, - он пожал плечами, словно знал, как они повернутся, но никому не хотел говорить.

Полоз увидел тюремщика издали, и соглядатая, который шел за ним, увидел тоже. Мелькнула мысль позволить им себя арестовать, но тут Заруба был абсолютно прав: это детство. Можно убедить тюремщика в Кобруче, что ты урдийский врач, который не разобрался, что к чему. Но Огнезар - не тюремщик, и в Олехове его так просто обратно не выпустят.