Чтение онлайн

Земля под слежавшимся сеном не промерзла за всю зиму, и ему легко удалось вырыть руками маленькую ямку в два вершка глубиной. Есеня, размотав платок, снял с шеи медальон, сжал его на прощание в кулаке и положил в приготовленный тайник.

–  Я за тобой скоро вернусь, - шепнул он: ведь молодой отшельник говорил, что медальон все слышит. Интересно, он там не задохнется? Если он слышит - может, он на самом деле живой? Почему-то тайник показался ему похожим на могилу.

Есеня утрамбовал землю получше, завалил сеном и лег сверху. Нет, не найдут. И случайно не найдут. Он хотел подремать до темноты, но сон не шел: Есеня волновался до дрожи. Еще немного, и все выяснится! Но сначала… Сначала он придет домой.

Он закинул руки за голову. Полоз, наверное, уже проснулся. Жаль, что нельзя переночевать дома, мама бы оладий нажарила… Он представил, как будут радостно визжать сестры, когда увидят его на пороге. А может, у них опять ужинает Чаруша? При всем уважении к отцу, желания жениться у Есени пока не появилось, но Чаруша ему нравилась. Она тоже его любит и тоже обрадуется. От предвкушения такого счастливого возвращения домой губы сами собой расползлись в улыбке. И тут он вспомнил, что ни мамы, ни сестер дома нет: отец отправил их в деревню. Он вздохнул. Ну и что? Все равно, дома его ждет отец!

Есеня дождался, когда стемнеет окончательно, и потихоньку выбрался на улицу. Теперь медальона у него с собой нет и бояться нечего. Он направился к дому бегом, глядя в освещенные тусклым светом окна: и у него дома по вечерам горит свет. Там на ночь топится печь, и отец сидит перед открытой дверцей, смотрит на огонь и ждет, когда Есеня постучит в окно!

Перед собственным забором Есеня посмотрел по сторонам и никого не увидел - улицы давно опустели.

Есеня толкнул калитку, но она оказалась запертой на ночь. За стенкой конюшни всхрапнул и тихо заржал Серко - услышал, учуял! Есеня подошел к дому, поднялся на цыпочки и громко постучал в темное окно спальни. Не прошло и минуты, как скрипнула дверь в сенях, потом раздался громкий хлопок и тяжелые шаги на крыльце. Есеня вернулся к калитке - отец подошел с другой ее стороны, скрипя снегом, и распахнул ее, не спросив, кто пришел к нему в гости так поздно.

–  Сынок… - Есене показалось, что отец ждал его именно сейчас, именно в эту минуту, потому что он нисколько не удивился, только обрадовался. Отец осунулся за это время, похудел и как будто стал ниже ростом.

–  Батя, - сглотнул Есеня, уткнувшись ему в плечо, и вдохнул отцовский запах: пота и железной окалины.

–  Как ты вырос, сынок… - прошептал отец, прижимая его к себе так сильно, что хрустнули ребра.

–  Бать, я был такой дурак, - сказал Есеня и шмыгнул носом. Он хотел сказать еще много чего, но почему-то слова застряли в горле.

Отец потянул его за собой во двор, захлопнул калитку и запер ее на тяжелый засов.

–  Пойдем, пойдем в дом. Мамы нет, девчонок тоже. Я их отправил в деревню.

–  Я знаю.

–  Сынок, ну, рассказывай, как ты? Что с тобой было?

Есеня перешагнул через порог: на столе горела одинокая свеча, рядом с ней лежал недоеденный кусок хлеба. И в кухне действительно топилась печь.

–  Сейчас я дров подкину, - засуетился отец, - ты, наверное, замерз.

–  Да не, ничего.

–  И щей погреем. Ко мне Чаруша приходит, готовит, прибирает.

Отец вышел в сени и тут же вернулся с горшком щей. Есеня окинул кухню взглядом и увидел на стене между печью и родительской спальней булатный нож с красивой костяной рукояткой.

–  Бать, мне нельзя долго… - вздохнул Есеня.
– Меня Полоз ждет.

–  Ты что, хочешь уйти?
– отец с грохотом уронил чугунный горшок на плиту и посмотрел на него испуганно и растерянно.

Есене вовсе не хотелось уходить. Наоборот, ему хотелось остаться тут навсегда. Настолько хотелось, что слезы навернулись на глаза.

–  Бать, я открою медальон и вернусь. Это быстро, вот увидишь. Я за ножом пришел.

–  Медальон?
– отец посмотрел на Есеню, удивленно наклонив голову.

–  Да, бать! Я знаю, как открыть медальон.

–  Но щей-то поешь?
– отец понурил голову и съежился.

Есеня с тоской посмотрел в темное окно и покачал головой.

–  Не, - ответил он и вдруг вспомнил: - Да, бать! Вот еще…

Он расстегнул фуфайку и полез в потайной карман.

–  Вот, - сказал он и протянул отцу монетку.
– Это я сам заработал. Булат сварил. Вообще-то было больше, но нам на дорогу надо было…

–  Это что же?
– отец долго разглядывал деньги.
– Золотой?

–  Ага, - равнодушно кивнул Есеня.
– Маме там купи чего-нибудь. И девчонкам сладенького. А я пошел…

Он уже распахнул дверь в сени, когда увидел свет на улице, и сперва даже испугался и подался назад, в дом. Но, приглядевшись через окно кухни, понял, что боялся напрасно: это сын соседа привез полные сани дров и сновал вокруг них с фонарем в руках, открывая ворота. Глупо было бы попасться ему на глаза. Конечно, можно выбраться через чердак, но придется прыгать оттуда на крышу соседей - они точно выскочат на двор посмотреть, не вор ли это лезет…

Не век же сосед будет перетаскивать в сарай свои дрова? И что это его дернуло привезти их на ночь глядя?…

–  Погоди, сынок, - отец тоже вгляделся в свет соседского фонаря.
– Не надо, чтобы он тебя видел. Ненадежный он…

Есеня сжал губы: интересно, что бы сделал в такой ситуации Полоз? Ну да, Полоз просто не пошел бы к себе домой…

Но если ждать, то почему бы не похлебать щей? Есеня, оглядываясь то на дверь, то на окно, скинул фуфайку. Он не ел с самого утра…

Щи, сваренные Чарушей, оказались не хуже маминых. И Есеня, захлебываясь и перескакивая с места на место, рассказывал о своих приключениях. Отец предложил бросить медальон и уехать в Кобруч, но Есеня отмахнулся:

–  Бать, в Кобруче плохо. Я там чуть с голоду не умер. В Урдии еще ничего, там море. Я хочу летом на море посмотреть - говорят, Урд летом очень красивый. Но знаешь, жить-то лучше дома. Съездить посмотреть - это здорово. А жить - нет уж. А еще меня Улич зовет учиться у него, он меня всю зиму учил и сказал, что я способный.

Отец кивал и тоже посматривал в окно. Когда Есеня рассказал ему про харалуг и про то, что булатным ножом можно открыть медальон, отец поверил. Сразу поверил, в отличие от Полоза, нисколько не сомневался. И сказал:

–  Я знаю, ты металл чувствуешь. Значит, и с медальоном не должен ошибиться. А что Полоз тебе не верит - так он никогда никого не слушал.

–  Правда, бать? Ты правда так думаешь?

–  Конечно. Ты ведь булат сварил. Знаешь, когда Мудрослов еще не знал, что это ты, он так и сказал: я хочу пожать руку этому мастеру.

–  Ничего себе!
– Есеня хохотнул, но вовремя спохватился и в который раз взглянул в окно: сосед еще не закрыл ворота. Да сколько же можно! Уж не нарочно ли он?