Чтение онлайн

– Ты не захочешь знать, откуда они взялись, - усмехается Нюхач. Поверь мне.

– Значит, вы сидели на кислоте, когда увидели "Черный дом", - уточняет Джек.

– Да. Потому-то я и видел огни.

– Где это было, Мышонок?
– спрашивает Нюхач.

– Точно не знаю. Но подожди, Нюхач, дай мне выговориться. В то лето я близко сошелся с Маленькой Нэнси Хейл, помнишь?

– Конечно, - кивает Нюхач.
– Чертовски грустная история.
– Он смотрит на Джека.
– Маленькая Нэнси после того лета умерла.

– У меня чуть не разорвалось сердце, - рассказывает Мышонок.
– У нее словно развилась аллергия на воздух и солнечный свет, совершенно неожиданно. Ее все время тошнило. Кожа покрылась сыпью. Она не могла выходить из дому, потому что свет резал глаза. Док не мог понять, что с ней не так, поэтому мы отвезли ее в большую больницу в Ла Ривьере, но и там ей не поставили диагноз. Мы говорили с врачами в "Мэйо" <Клиника "Мэйо" - один из крупнейших в мире медицинских центров, оснащенный по последнему слову техники, находится в г. Рочестер, Миннесота. Отделения центра разбросаны по всей стране.>, но и они не помогли. Она умирала трудно. Я сам едва не умер, глядя на ее страдания.

Он долго молчит, уставившись на живот и колени, остальные тоже не произносят ни слова.

– Ладно.
– Мышонок поднимает голову.
– Вот что я помню. В ту субботу Маленькая Нэнси и я закинулись таблетками Несравненной и отправились в поездку по тем местам, которые нам нравились. Побывали в прибрежном парке Ла Ривьеры, доехали до Дог-Айленда и Лукаут-Пойнт. Возвращаясь оттуда, поднялись на холм, любуясь открывшимся видом. Домой не хотелось, вот мы и ездили по окрестностям.

Маленькая Нэнси заметила щит с надписью "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", мимо которого я, должно быть, проезжал тысячу раз, не видя его.
– Он смотрит на Джека Сойера.
– Полной уверенности у меня нет, но кажется, он стоял на шоссе № 35.

Джек кивает.

– Если бы не кислота, не думаю, что и она увидела бы этот щит. О, теперь я все вспомнил. "Что это?
– спрашивает она, и, клянусь, я долго оглядывался, прежде чем углядел этот щит, помятый, погнутый, с ржавыми дырами от пуль. Он словно сливался с деревьями.
– Кто-то хочет, чтобы мы не сворачивали на эту дорогу, - говорит Маленькая Нэнси.
– Что они там прячут?" Что-то в этом роде. "На какую дорогу?" - спрашиваю я и тут же вижу ее. Дорога - это сильно сказано. Проехать по ней могла бы одна машина, и только малолитражка. С обеих сторон - высокие деревья с толстыми стволами. Черт, я не думал, что там могло скрываться что-нибудь интересное, может, какая-нибудь старая лачуга. И потом, не понравилось мне, как выглядела эта дорога.
– Он бросает взгляд на Нюхача.

– Что значит, тебе не понравилось, как выглядела эта дорога? переспрашивает Нюхач.
– Я не раз видел, как ты заходил в места, которые определенно не могли тебе понравиться. Или ты гонишь, Мышонок?

– Говори что хочешь, но я рассказываю все, как было. Этот щит словно говорил: "ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ, ЕСЛИ ХОТИТЕ СЕБЕ ДОБРА". Вызвал у меня неприятное предчувствие.

– Тогда это точно гиблое место, - вмешивается Сонни.
– Я видел гиблые места. Они не хотят, чтобы ты туда заходил, и предупреждают тебя об этом.

– Полностью с тобой согласен, - кивает Мышонок, - но ты дослушай. Мне хотелось развернуться и поехать куда-нибудь за жареной курятиной, которая после таблетки Несравненной казалась пищей богов, но Маленькая Нэнси пожелала поехать по этой дороге, поскольку испытывала те же чувства, что и я.

Она была очень смелая. И умела убеждать. Поэтому я сворачиваю с шоссе, Маленькая Нэнси прижимается ко мне и говорит:

"Не дрейфь, Мышонок, прибавь ходу", - вот я и прибавляю газу. Все вокруг какое-то странное и враждебное, но я вижу только просеку, плавно поворачивающую между деревьями, и какое-то дерьмо, хотя я точно знаю, что его нет.

– В смысле?
– любопытствует Сонни, словно уточняет полученные сведения о научном эксперименте.

– Какие-то темные тени выходят к краю просеки и смотрят на меня между деревьями. Пара бросилась ко мне, но я проскочил сквозь них, как сквозь дым. Не знаю, может, они и были дымом.

– Черт, это все кислота, - бросает Нюхач.

– Может, но ощущения были другие. А кроме того, Несравненная никогда не вгоняет тебя в тоску. Не вызывает депрессию. А тут я вдруг подумал о Киз Мартин. Я это хорошо помню.

Буквально увидел ее, прямо перед собой, как она выглядела, когда ее клали в "скорую помощь".

– Киз Мартин, - кивает Нюхач.

Мышонок поворачивается к Джеку.

– С Киз я встречался, когда мы учились в университете. Она буквально умоляла нас разрешить ей поехать с нами, и однажды Кайзер сказал, хорошо, она может взять его байк. Для Киз это был настоящий праздник, она оттягивалась на полную катушку. А потом наехала на какую-то чертову маленькую хворостинку...

– Не на хворостинку, - уточняет Док.
– Ветку. Толщиной в пару дюймов.

– Которой достаточно, чтобы проверить твое умение сохранять равновесие, особенно если ты не очень хорошо умеешь управляться с байком, продолжает Мышонок.
– Она переехала через эту веточку, байк вырвался из-под контроля, Киз свалилась с него и ударилась об асфальт. У меня чуть не остановилось сердце.

– Я понял, что она умерла, как только подошел и увидел, под каким углом повернута ее голова, - подхватывает Док.
– Не имело смысла даже оказывать первую помощь. Мы укрыли ее куртками, а я поехал вызывать "скорую". Через десять минут ее уже загружали в кузов. Один из фельдшеров узнал меня, а не то у нас возникли бы серьезные неприятности.

– Я все гадал, врач вы или нет, - говорит Джек.

– Окончил резидентуру <Резидентура - последипломная больничная подготовка врачей, предусматривающая специализацию в течение одного года интерном и 3 - 5 лет резидентом.> по хирургии в Университете Иллинойса и сразу ушел из медицины, - улыбается ему Док.
– Болтался с этими парнями, увлекся пивоварением - все интереснее, чем с утра до вечера резать людей.

– Мышонок, - говорит Нюхач.

– Да. Я как раз подъезжал к повороту этой узкой дороги-просеки, и Киз буквально возникла передо мной как живая. С закрытыми глазами, с головой, висящей как осенний лист, готовый сорваться с ветки. "Ой-ей-ей, - сказал я себе, - вот этого мне сейчас видеть совершенно не хочется". И чувства меня охватили те же, что и тогда на дороге. Стало дурно. Просто дурно стало.

А потом мы проехали поворот, и я услышал, как где-то в лесу зарычала эта собака. Да еще как зарычала. Будто там было двадцать собак и все безумно злые. Тут что-то начинает твориться с головой. Такое ощущение, что она сейчас взорвется. Я смотрю вперед, ожидая, что сейчас увижу перед собой стаю волков или еще какого-то зверья, бегущего на нас, и мне требуется какое-то время, чтобы понять: передо мной дом. Черный дом.

Маленькая Нэнси колотит меня по плечам и голове, кричит, чтобы я останавливался. Представьте, я с ней полностью соглашаюсь, у меня нет ни малейшего желания приближаться к этому дому. Я останавливаю мотоцикл, Маленькая Нэнси спрыгивает на землю, и ее тут же выворачивает наизнанку. Она хватается руками за голову и снова блюет. Я чувствую, что ноги становятся ватными, а на грудь давит что-то тяжелое. Эта тварь, она все рычит в лесу, только уже ближе. Я бросаю еще один взгляд в конец дороги, на дом, который словно уползает в растущие за ним деревья, хотя, конечно, стоит на месте. Когда смотришь на него, он становится все больше и больше! Потом я вижу сверкающие огни, плавающие вокруг, угрожающие огни. "Не приближайся, - говорят они мне.
– Держись от нас подальше, Мышонок". К крыльцу привалился еще один щит с надписью: