Чтение онлайн

– Я его приведу!
– кричит Берни.
– Я его приведу, только перестань, перестань, ты разрываешь меня!

– Прифеди его на станцию. Станцию, Берн-Берн. Этот парень не для крысиных нор, не для лисьих нор.., не для Ком-би-на-ции. Никаких крофоточащих ношек для Тайлера; он поработает на аббала фот этим.
– Длинный палец с черным ногтем поднимается к огромному лбу и постукивает над глазами (в этот момент Берни видит два глаза, а через секунду на лице остается один).
– Понятно?

– Да! Да!
– Внутренности Берни в огне. А рука в рубашке все крутит и крутит их.

Огромное лицо мистера Маншана висит над ним.

– На станцию.., куда ты прифодил других особенных.

– ДА!

Мистер Маншан убирает руку. Отступает на шаг. К радости Берни, начинает растворяться в воздухе, дематериализоваться. Желтые вырезки на стенах видны уже не за ним, а сквозь него. Но единственный глаз все висит над бледнеющим пятном эскота.

– Прошледи, штопы он пыл ф шапке. Этот опяшательно долшен пыть в шапке.

Берни энергично кивает. Его нос еще улавливает слабый аромат "Моего греха".

– Шапка, да, у меня есть шапка.

– Буть оштогошен, Берни. Ты штагый и раненый. Мальшишка молодой, и ему нешего тегять. Ошень бышттый. Если он оттебяубешит...

Несмотря на боль, Берни улыбается. Чтобы кто-то из детей убежал от него. Даже из особенных. Что за бред!

– Не волнуйся... Только.., если ты будешь говорить с ним... с аббала-дун.., скажи ему, что меня еще рано списывать со счетов. Если он меня подлечит, то ему не придется об этом сожалеть. А если вернет мне молодость, я приведу ему тысячу детей.

Тысячу Разрушителей.

Мистер Маншан все растворяется в воздухе. Теперь это едва заметное облако, зависшее посреди гостиной Берни в глубинах дома, который он покинул, лишь осознав, что кто-то должен заботиться о нем. Он сам, в силу преклонного возраста, на это не способен.

– Прифеди ему только этого, Берн-Берн. Прифеди ему только этого, и ты будешь фоснаграшден.

Мистер Маншан исчезает. Берни встает, наклоняется над диваном. От этого движения боль в животе заставляет его вскрикнуть, но он не разгибается. Наоборот, лезет в темноту за диваном и достает потрепанный мешок из черной кожи.

Уходит из комнаты, прихрамывая, держа мешок в одной руке, а вторую прижимая к кровоточащему, пульсирующему болью животу.

***

А как же наш Тайлер Маршалл, о котором на стольких страницах лишь говорят? Сильно ли ему досталось? Испуган ли он?

Сумел ли сохранить ясность ума?

Что касается физического состояния - он получил сотрясение мозга, но голова уже не кружится. Шишка, конечно, осталась, но головной боли нет. А в остальном Рыбак разве что гладил его по руке и ягодицам (эти мерзкие прикосновения заставили Тайлера вспомнить о ведьме из сказки "Гензель и Гретель"). Что же касается душевного состояния.., вы будете в шоке, но, в те самые мгновение, когда мистер Маншан заставляет Берни подняться со старого дивана, сын Фреда и Джуди счастлив.

Да. Счастлив. А почему нет? Он в "Миллер-парк".

"Милуокские пивовары" в этот сезон одолели всех своих соперников, посрамив тех, кто предсказывал, что к Четвертому июля они будут в самом низу турнирной таблицы. Что ж, до конца сезона еще далеко, но День независимости наступил и ушел, а "Брюэры" вышли на поле "Миллер-парк", чтобы сразиться в плей-офф с "Цинциннати". И они ведут игру главным образом благодаря бите Ричи Секссона, который перешел в "Милуоки" из "Кливленд Индиэнз" и "действительно набирает скальпы", как выражается Джордж Рэтбан.

"Брюэры" ведут в счете и Тайлер присутствует на матче!

ВЕЛИКОЛЕПНО! Не просто присутствует, но сидит в первом ряду. Рядом с ним - здоровенный, потный, красномордый, с банкой "Кингслендского" в руке, сам Великолепный Джордж, ревущий во всю мощь легких. Джероми Барпиц из "Брюэрз" бежит к первой базе, и хотя полевые игроки "Цинциннати" уже поймали мяч, нет сомнения (во всяком случае у Джорджа Рэтбана), что осалить Барница они не успеют. Джордж вскакивает, его потная лысина блестит в сгущающихся сумерках, синие глаза сверкают (с такими глазами можно сказать многое, практически все, что угодно), и Тай ждет, ждет, что он скажет, лучший знаток бейсбола, и не только в округе Каули. По выражению его лица видно, что все хорошо, что никакого ужаса нет и в помине, что соскальзывание отменяется.

"ДАВАЙ, ПАРЕНЬ, БРОСАЙ МЯЧ! БРОСАЙ, ЕСЛИ ТЕБЕ ТАК УЖ НЕМОЖЕТСЯ! ДАЖЕ СЛЕПОЙ ВИДИТ, ЧТО ОН УЖЕ НА БАЗЕ!"

Зрители, которые сидят в секторе первой базы, откликаются на этот крик дружным ревом, а над ними реет на ветру огромный плакат: "МИЛЛЕР-ПАРК" ПРИВЕТСТВУЕТ ДЖОРДЖА РЭТБАНА И ПОБЕДИТЕЛЕЙ "ПИВНОГО КОНКУРСА" KDCU ЭТОГО ГОДА". Тайлер вскакивает и садится, смеется, машет бейсболкой "Пивоваров". Радость его особенно велика, поскольку ему-то казалось, что в этом году он забыл отправить открытку для участия в конкурсе. Он полагает, что его отец (или мать) отправил открытку за него.., и он победил! Нет, Главный приз ему не достался (подносить биты игрокам во всех играх плей-офф с "Цинциннати"), но, по его мнению, доставшийся ему приз даже лучше (не говоря уже о месте в первом ряду, среди остальных победителей конкурса). Разумеется, Ричи Секссон - не Марк Макгуайр, никто не умеет расправляться с мячом, как Большой Марк, но в этом году Секссон творит для "Пивоваров" чудеса, настоящие чудеса, и Тай Маршалл выиграл...

Кто-то дергает его за ногу.

Тай пытается поджать ногу, ему не хочется расставаться с этим сном (лучшее убежище от всех ужасов, что свалились на него), но рука не знает жалости. Дергает за ногу. Дергает и дергает.

– Проши-пайша, - скрипит неприятный голос, и сон начинает тускнеть.

Джордж Рэтбан поворачивается к Тайлеру, и происходит невероятное: глаза, еще несколько секунд назад ярко-синие, все подмечающие, становятся тусклыми и белесыми. "Боже, да он слепой, - думает Тайлер.
– На самом деле Джордж Рэтбан..."

– Проши-пайша.
– Неприятный голос все ближе. Тайлер знает, еще секунда - и сон полностью исчезнет.

Но прежде чем это происходит, Джордж успевает сказать ему несколько слов. Голос спокойный, непохожий на привычный рев радиокомментатора.

"Твои спасатели уже в пути, - говорит он.
– Сохраняй хладнокровие, малыш. Сохра..."

– Проши-ПАЙША, говнюк!

Сдавленную грубыми пальцами лодыжку пронзает боль. С криком Тайлер открывает глаза. В этот момент он возвращается и в реальный мир, и в наше повествование.

***

Сразу вспоминает, где находится. Это камера с покрывшейся ржавым налетом железной решеткой, расположенная в каменном коридоре, который освещен тусклыми электрическими лампами. В одном углу - миска с какой-то похлебкой. В другом - ведро, куда он может справить малую нужду (или большую, если надо, но, к счастью, такого желания у него не возникало). Кроме миски и ведра, в камере только старый, рваный матрац, откуда Берни только что его стащил.

– Ну вот, - ворчит Берни.
– Наконец-то проснулся. Это хорошо. А теперь поднимайся. На ноги, подтиральщик. Нет у меня лишнего времени.