Чтение онлайн

– Да, точно. Скоро всё пройдёт, врач выписал мне таблетки, они помогут, - я старалась говорить уверенно, чтобы хоть он больше не переживал. Да и приведённые аргументы казались вполне весомыми. Только одна мысль не давала покоя.

Озвучить её я решилась лишь вечером перед сном, когда дедушка окончательно успокоился и перестал бросать в мою сторону виноватые взгляды, поминутно вздыхая. Спросила, нашли ли того, кто убил девушек в хижине? Утвердительный ответ подействовал лучше любого успокоительного, а вместе с таблетками, выписанными Суворовым, эта ночь впервые за последнее время обошлась без кошмаров и тревог.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Не знаю, что именно помогло - лекарство или убеждения дедушки, но я перестала беспокоиться и предпочла поверить в то, что основа моих кошмаров - обычные детские страхи, помноженные на воображение и нервный стресс. Даже снова занялась фотографией, откопав на дне рюкзака, привезённый из Питера фотоаппарат, а в воскресенье вечером позвонил Суворов и сказал:

– Лиза, кажется, ваша блондинка всё-таки существует. Её видели в больнице одиннадцать лет назад...

Людмила Сергеевна Суворова - супруга психиатра оказалась очень подвижной и энергичной худенькой брюнеткой лет пятидесяти. Густая шапка тёмных кудрей явно была результатом старомодной химической завивки, но они ей удивительно шли, а живой взгляд и приятная, добрая улыбка мгновенно располагали к себе.

Её кабинет находился в здании администрации на первом этаже, женщина меня ждала и встретила очень приветливо. Поздоровалась, усадила в кресло, справилась о самочувствии и сразу перешла к делу.

– Лиза, Александр Васильевич не вдавался в подробности, только сказал, что поиски этой девушки для вас - своего рода терапия. К сожалению, я видела её всего пару раз и даже имени не знаю.

– Но вы уверены, что видели именно её?
– я достала из сумочки рисунок и положила перед ней, всё-таки оригинал лучше изображения на смартфоне.

Людмила Сергеевна всмотрелась в рисунок и утвердительно кивнула.

– Очень похоже. Жаль, фотографии нет, тогда бы точно могла сказать. У меня хорошая память на лица, а эта девушка к тому же несколько раз приходила к Свете Морозкиной, вот я её и запомнила.

– А кто эта Света и чем она так знаменита?
– я волновалась, ожидая ответа, но старалась пока не давать волю надежде - у неё были все шансы оказаться ложной.

– Света была медстатистом и работала с архивом, а насчёт знаменита..., - мне показалось, что женщина на мгновенье смутилась, - просто в то время она была в центре небольшого скандала. Вот и всё. Даже не знаю, чем вам помочь.

– Спасибо, вы мне уже помогли, а Света тут ещё работает?

– Да, но не в архиве, теперь она медсестра в терапевтическом отделении. Хотите с ней поговорить?

– Хочу. Я должна убедиться.

В зелёных глазах Людмилы Сергеевны мелькнула искорка исконно женского любопытства. Было заметно, что она очень хочет расспросить подробнее о блондинке с портрета и её связью с моей проблемой, но, видимо, супруг дал чёткие указания на этот счёт, потому что председатель профкома, поколебавшись, только сдержанно кивнула. Она позвонила в терапию, выяснила, что Света Морозкина сегодня работает и объяснила как найти отделение.

Уже подходя к терапии, я вдруг осознала, что в отличие от Людмилы Сергеевны, у Светы Морозкиной нет никаких причин со мной деликатничать, не задавая неудобных вопросов. Как же объяснить ей свой интерес к судьбе блондинки, да ещё нарисованной карандашом? Какие убедительные доводы я могу привести? Да и стоит ли? Может, просто оставить всё как есть, ведь почти успокоилась и вроде бы иду на поправку. Но воспрянувшая надежда настаивала на встрече, вдруг прямо сейчас эта самая Света скажет, что с моей незнакомкой всё в порядке, она жива здорова и на неё никто никогда не набрасывался с ножом, тогда диагноз "амнезия" точно перестанет меня пугать.

Потоптавшись ещё немного у входа, я набралась решимости и вошла в большое трёхэтажное здание. Терапевтичесское отделение размещалось на первом этаже и входные двери тут не были заперты, как в хирургии. Правда, дальше постовой медсестры всё равно пройти не удалось - остановили, выяснили, что мне нужно и вежливо попросили подождать за дверью.

Пока ждала, честно пыталась сочинить более-менее правдоподобную историю, но все варианты напоминали сюжеты фентезийных романов и, мягко говоря, не вызвали доверия.

Устав провожать взглядом снующих туда-сюда унылого вида мужчин и женщин в домашних халатах и спортивных костюмах, я подошла к окну, выходящему на больничный двор, и засмотрелась на окаймлённую каштанами аллею, по которой кто торопливо, а кто степенно и медленно, в разных направлениях двигались медики и пациенты. Деликатное покашливание за спиной заставило вздрогнуть и стремительно обернуться.

– Это вы меня искали?
– уточнила высокая миловидная шатенка среднего возраста в приталенном, едва прикрывающем колени белом халате.

– Да, здравствуйте, вы Светлана? Я - Лиза, хотела бы задать вам пару вопросов, если можно?

– На тему?
– настороженность в голосе собеседницы и цепкий оценивающий взгляд, которым она меня окинула, ясно дали понять - на особую откровенность рассчитывать не стоит.

Стараясь держаться уверенно, достала рисунок и показала Светлане.

– Я ищу эту девушку. Мне сказали, она приходила к вам в архив несколько лет назад. Вы её помните?

Медсестра взяла бумагу, всмотрелась в нарисованные черты и всё также настороженно спросила:

– Это фоторобот что ли? А что она сделала? Вы вообще откуда, из полиции?

И что на это ответить? Никаких правдоподобных версий в голову так и не пришло. Ну не рассказывать же ей про амнезию и кошмары?

– Нет, из газеты, - неохотно солгала я и предъявила удостоверение журналиста "Цейтнота", которое в запарке забыла сдать в отдел кадров.
– Эта девушка... пропала, а мы проводим расследование, выясняем некоторые факты... биографии. Так вы её здесь видели?

Я очень надеялась, что Светлана сейчас выдаст что-то вроде возмущённого: "Бред! Никуда она не пропадала" и даже подскажет, где найти блондинку, вместо этого женщина, нахмурилась, вернула мне рисунок и ответила:

– Да. Она приходила в архив и просила поднять какие-то старые истории, но это было очень давно. Я там уже девять лет не работаю.

– А раньше вы её не видели?

– Нет, никогда.

– А какие именно истории ей были нужны, не помните?

– Нет, говорю же, это было давно, - после секундной заминки холодно сказала медсестра, удивив резкостью ответа.
– Да это и не важно, ей всё равно тогда отказали.

– Кто?

– Главврач, разумеется. Заявление в таких случаях пишут на его имя. Извините, мне нужно работать.