Чтение онлайн

Когда репортеры возвращались домой, Влада Петровна сыпала направо и налево язвительными замечаниями, заготовленными для своей будущей статьи. Леня же, погруженный в свои мысли, мучительно раздумывал, где и как ему встретиться с труднодоступным клиентом.

— А где он живет? — спросил он неожиданно у Влады Петровны.

— Наверное, в одном из тех домов, в которых живут депутаты Государственной думы.

— А если позвонить в платную справочную, дадут адрес?

Влада Петровна скептически пожала плечами:

— Вряд ли, это, наверное, закрытые сведения.

Леня задумался; надо попробовать через Ольшевского. Милиция все знает.

«Скажу, что по работе надо, не откажет…» — решил сыщик.

Телефон Ольшевского несколько вечеров глухо молчал, наконец трубку сняли и послышался усталый голос пожилой женщины.

— Георгия можно к телефону? — спросил Леня.

— Его нет.

— А когда его можно застать дома?

— Он в больнице.

— А что с ним случилось?

— Он ранен.

Леня ошеломленно молчал. Растерявшись, он смог только пробормотать «извините» и положить трубку.

«Надо бы его навестить», — пришло в голову запоздалое решение, но, не успев оформиться в законченную мысль, оно было вытеснено из головы размышлениями о том, как разыскать своего нового клиента.

Несколько дней подряд сыщик дежурил около штаб-квартиры партии народного единства, расположенной в старинном, только что отреставрированном особняке прошлого века в центре города. Там бурлила политическая жизнь. Подъезжали машины, проходили пикетчики и просители. Привозили продукты для партийных банкетов, газеты и листовки партии.

Бесконечное ожидание — это нудная, тяжелая работа. Расписания часов приема Поташова Леня не знал. Кажется, наученный горьким опытом и многочисленными ошибками сыщик стал излишне осторожным. Он все еще боялся, что наткнется на того самого охранника. Судьба любит подбрасывать такие сюрпризы. Она то гладит по головке и кладет за щеку сладкую конфету, то подставляет подножку и лупит почем зря.

Для начала Леня задумал провести массированную психологическую подготовку клиента. Для этого надо было так подействовать ему на нервы, чтобы он потерял всякую уверенность в себе, стал колебаться, бояться каждого шороха, дрожать от одной мысли о могущественной опеке неизвестного наблюдателя и в результате с расшатанной психикой упал бы в руки шантажиста, как созревший плод, полностью готовый к употреблению.

Для этого было заготовлено несколько подметных писем и отпечатаны самые невинные снимки, которые дали бы ясно понять клиенту, что кое-кому известно кое-что из его интимной жизни, но чтобы другим людям, не являющимся клиентами загородного санатория, эти снимки ничего не говорили.

Ничего страшного, если кто-то увидит, как пожилой мужчина стоит без брюк. С кем не бывает! Однако сама обстановка комнаты, на фоне которой стоял этот мужчина, должна была подсказать осведомленному человеку, в чем, собственно, дело. Ну, подумаешь, фотография двух красоток, как будто сошедших с обложки порножурнала, с хищным выражением лица и в характерной одежде. Только сам Поташов знал, что это за девицы и что его связывает с ними.

Таким образом шантажист рассчитывал, не демонстрируя самых откровенных кадров, запугать клиента и одновременно застраховаться от случайных взглядов близких ему лиц. Но при этом важно было внушить Поташову, что долго с ним возиться не будут, и не дать ему времени принять контрмеры. Атака должна быть стремительной и разяще точной.

Несколько раз подъезжала та «Волга», в которой уезжал с митинга Поташов, но самого главы партии в ней не было. Поздно вечером приходя домой, в холодную пустую квартиру, неприветливо встречавшую своего обитателя темными окнами и россыпью приблудных тараканов, Соколовский включал телевизор и с жадностью ловил каждое упоминание о своем клиенте. У него создавался образ умного, изворотливого политика, размахивающего прогрессивными лозунгами для того, чтобы быть любезным и вашим и нашим.

Наконец удача опять улыбнулась шантажисту. Он стоял на своем посту, грея озябшие руки в карманах, когда к особняку лихо подкатила знакомая «Волга» и сам Поташов, разговаривая на ходу с соратником, вошел в здание. Охрана следовала за ним по пятам. Шофер вышел из машины, закрыл ее и направился в ближайший магазин, расположенный через дорогу.

Надо было действовать немедля — неизвестно, когда еще мог представиться такой удобный случай. Леня, посвистывая, на ходу зашел за ограду особняка и подошел к «Волге». В руке у него была длинная металлическая линейка для вскрытия автомобильных дверей.

Осторожно прижавшись боком к машине, сыщик опустил в щель между дверцей и стойкой линейку, поддел тросик и легко открыл дверь. Чтобы конверт гарантированно попал в нужные руки, Леня приколол его с тыльной стороны переднего сиденья. Таким образом, если Поташов или его охранник сядут сзади, они неминуемо наткнутся на конверт с надписью «Поташову. Лично в руки».

Первая часть артподготовки успешно закончилась. Теперь нельзя было терять ни минуты, чтобы не дать клиенту времени опомниться. Леня прошел в штаб партии, махнув своим редакционным удостоверением.

— К пресс-секретарю, — уверенно бросил он при входе и не задерживаясь прошел внутрь. — Слушай, Поташова не видел? — спросил он у торопившегося по коридору служителя с папкой в руках и с бородкой на лице, сильно смахивающей на растительность самого лидера партии.

Тот показал рукой в сторону коридора и сказал:

— В секретариате только что был, посмотри там, — и заспешил по своим партийным делам.

Сыщик стал разыскивать секретариат. Вдруг из какой-то комнаты быстро вышла знакомая невысокая фигура и тут же скрылась за характерной дверью с символическим изображением мужчины на уровне глаз. Сыщик на цыпочках, стараясь шагать бесшумно, вошел туда же и, немного пригнув голову, сразу же определил, в какой кабинке находится лидер партии.

Из кармана он достал второй конверт и носком ботинка отправил его под дверь. Через мгновение рука с белыми манжетами рубашки, заколотыми дорогой запонкой, подобрала конверт с кафельного пола. Сыщик пулей выскочил за дверь и вскоре уже шагал по улице, залитой совсем весенним ярким светом. Вторая часть артподготовки также завершилась удачно.

Теперь было совсем просто. Леня уже спешил в депутатский дом, где, по недавно выцарапанным им из газет косвенным сведениям, жила семья Поташова. Милиционер на входе выглядел грозно и неприступно.

Леня достал конверт, уронил его в мокрую кашу уличного черного снега, слегка потоптал и свободной походкой человека, у которого совесть чиста и все в жизни прекрасно, подошел к милиционеру.

— Слушай, я тут на улице конвертик нашел, — сказал равнодушно он. — Это не вашему жильцу ли, глянь.

На конверте предусмотрительно было написано: «Штаб-квартира партии народного единства. Для Н. Поташова». А сверху, подчеркнутое красным фломастером, красовалось слово «Важно». Конверт после обработки был местами грязный и мокрый и действительно имел вид случайно найденного на улице.