Чтение онлайн

Петр не пытался со мной говорить, только периодически наблюдал за мной в зеркало заднего обзора. Мне было безразлично, что он там себе думает. Я не боялась повторения произошедшего, в груди было пусто, хотелось просто спать.

В город мы приехали далеко за полночь. Машина уверенно подъехала по адресу нашей квартиры. Ключей у меня не было, Петр явно был намерен вскрыть замки. Пока он возился с дверью, открылась соседняя дверь слева. Выглянула женщина, точно же, это Валя, мы же общались пару раз.

— Хотела уже милицию вызвать, смотрю в глазок — это ты. Ты забыла, что оставляла мне запасные ключи? Вот они, — проговорила женщина, кутаясь в халат. — Намучалась я с вашей квартирой, раз пять ее вскрывали, не знала где вас искать. Ты мне должна, я за свой счет каждый раз двери ремонтировала.

— Хорошо, Валюш, давай я завтра загляну, устала с дороги.

В квартире явно прошел не один обыск. Все что могло быть разбито, отломано и прочее, просто отсутствовало. Видно было, что соседка просто подмела обломки.

Я прошла в комнату — заглянула в шкаф, чистое белье имелось. Взяла комплект, кинула в общей комнате на диван. Быстро застелила себе постель в спальне и упала, идти в душ не рискнула. Мужики бубнили на кухне. Ночью ко мне вернулись кошмары. Я опять ползла с ребенком под полом, мне помогала мертвая свекровь, потом я сидела под перроном, держа на руках полумертвого мужа. Дважды я просыпалась от крика, и будила своих мучителей. Во второй раз Петр вколол мне что-то в предплечье и ухнула во тьму.

Проснулась уже в час дня, на кухне меня ждал Петр. Видно, что он выпил уже не одну чашку кофе. Даже мне подал кофе — кинул в кружку ложку растворимого кофе и налил кипятку.

— Я не буду извинятся за случившееся, знаю, это бесполезно. Я виноват, перебрал, да и … Это больше не повторится. Тем не менее, поблажек не жди. Камни не найдены. Все запуталось еще больше. Ты пока не свободна. Программа та же. Ищем бумаги, письма. Обойдешь соседей, теперь одна. Запоминаешь все, анализировать буду я. Все ясно?

— Все ясно, белый господин. Могу я принять ванну? — без эмоций, но с сарказмом сказала я.

— Не кривляйся, тебе еще весело? — аж дернулся Петр.

— А то что? Белый господин накажет? Побьет? Изнасилует? — все это я произносила монотонно — так мне уже все равно. Можешь убить, я буду рада.

— Я могу посадить тебя на иглу. И ты будешь шелковая, и сделаешь все за дозу, — зло бросил он мне в лицо.

— Тогда ищи сам все что хочешь. Наркоша тебе ничего не найдет, мозги не те. Но я бы не отказалась, любая хрень лучше этого ада.

После ванны я, не торопясь, оделась, вышла на кухню. Петр нервно курил. На столе стояли пакеты с судками с едой. Я открыла один — доставка была из китайского ресторана. Молча поела.

— Я у себя в комнате. Почту принеси туда.

— Почты нет. Тут видимо из ящиков тащат все, и газеты, и рекламу. Наталья Львовна, в ваших интересах быстрее найти что-то. Ну ведь были у вас какие-либо милые секретики? Подарочки? Может вы оставляли где-то записки с любовными признаниями? Нам нужна любая зацепка, что прольет свет на пропажу брюликов.

— Ничего такого не помню. Конфетно-букетный период у нас был Москве. Здесь я жила мало и редко.

Так мы прожили до сентября. Поиски результатов не давали, меня не трогали. Петр все время психовал, но сдерживался. Мне разрешили одной гулять по городу. Я бродила по улочкам центра — старая застройка, улицы узкие, много исторических зданий, гордость иркутян — деревянное зодчество. Ничего красивого я не видела, если честно. Потом выходила на набережную, здесь можно было гулять вдоль Ангары. Народа на набережной было обычно не много. Вспоминать из прошлого мне было нечего — с Игорем мы по городу никогда не ходили, так посетили пару ресторанов, и то на Байкале в Листвянке. Так как я мало времени проводила в Иркутске, я его плохо знала и не любила.

В один из вечеров мой тюремщик куда-то ушел. Меня закрыли без возможности выйти. Учитывая, что поиски меня не сильно увлекали, я лежала на диване и тупо щелкала по каналам телевизора. Что-то интересное было только на кабельных каналах.

Невольно я начала вспоминать как мы здесь жили. Как Игорь приходил с работы, а я беременная на восьмом месяце бежала его встречать. Во время беременности у меня началась аллергия на цитрусовые, красные яблоки и шоколад. А шоколад я любила безумно, он мне даже снился.

И тогда Игорь покупал мне бананы и конфеты — сливочная коровка. А я тайком на прогулке покупала шоколад и прятала его в шкафу, в объемном кармане летнего платья-халата в стиле милитари. Так же тайком я съедала сперва — по одному квадратику в день, потом по два, а потом меня покрывала красная сыпь. И мой тайник был раскрыт, теперь, уходя Игорь проверял нет ли там шоколада. Это была игра полтора последних месяца беременности.

Я достала из шкафа платье. На карманах были заглажены складки, кроме того, сверху отстроченные клапана с металлическими фирменными пуговицами. Я провела ладонью — на ощупь вроде ничего нет, привычным жестом сунула руку внутрь. Так и есть, листок.

Дрожащей рукой я достала страницу из обычной тетради в клетку. Такую тетрадь я держала возле телефона, для записи номеров или просьб «передать Игорю».

Листок был исписан рукой Игоря. Мир взорвался, все мое безразличие рухнуло. Я держала в руках последнее письмо Игоря. Как бы я не пыталась, я не могла читать, листок плясал в дрожащих руках, слезы застилали глаза. Кое как справившись с собой, я прочитала:

«Талка, прости меня. Я крупно попал, и вряд ли уйду живым. Лети к отцу, уезжай немедленно.

Твой отец организовал акцию по приватизации всего Союзалмаззолота. Для прикрытия, большим людям в Москву должна была уйти партия неучтенных редких необработанных алмазов. Утром мне сказали, что на курьера с охраной напали, и поручили срочно отвезти камни в Москву. Чисто случайно я узнал, что кейс пуст, похоже наш генеральный играет против, похоже замешаны местные силовики. У них свои планы на «прихватизацию» объединения. Меня выбрали козлом отпущения. Я приеду в Москву без камней, меня грохнут. Не приеду — убьют вас всех. Доказать подставу мне нечем. За мной следят. Я буду путать следы, у тебя будет всего два-три дня. Спеши. Мать привезет Кирилла в Москву. Прощай, моя душа. Твой отец был прав. Я тебя довел до беды. Был твой Игорь.»