Чтение онлайн

Я позвонила отцу, выяснить ситуацию, но ни один из его телефонов не отвечал — ни домашний, ни служебный. Не отвечал уже вторую неделю. Я осталась одна — женщина, которую мои мужчины ограждали от всего — оказалась брошена одна. Я не знала даже — живы ли они.

С тех пор мои дни и ночи слились в один горячечный, не останавливающийся фильм ужасов. Первая мысль — забрать сына. Я лечу в Красногорск, но по дороге везде — в порту, в самолете, в буфете — натыкаюсь взглядом на высокого мрачного мужчину в сером пальто, в возрасте, седого, с серыми холодными глазами, он как будто специально попадается мне на каждом шагу, и твердо встречает мой взгляд, когда встречает мой взгляд. Сперва я думаю паранойя, но на второй день сомнения пропадают — я вижу его в гостинице, на вокзале, в поезде.

Все мои познания о слежке, ограничиваются парой советских и зарубежных детективов. Однако, я не стала брать билет в купе, боясь оказаться один на один с преследователем. В плацкарте разномастная толпа, и возможно, я смогу затеряться. Так и вышло, в вагоне мой «серый» преследователь не появился.

В вагоне я бездумно наблюдаю за молодой мамашкой лет около тридцати, с ребенком, по возрасту близким к моему Кирюхе. Явно не богатая, скромно одетая, немного полноватая, волосы темные, убраны в хвост, глаза светлые, почти голубые, лицо умное, и полностью поглощена ребенком. Но ее вид, теплый свет, который просто лучится из глаз, делает ее по настоящему красивой, и какой-то умиротворенной. Невольно зависть к этому тихому счастью, стабильности, довольству тем, что есть, без больших денег, без этих высоких должностей и условностей, что навязывались мне сперва отцом, а потом мужем, затопила мне душу.

Молодая женщина осторожна, не сразу идет на контакт. Понемногу удалось ее разговорить, обычная тетка из народа, но то, как она произносит имена своих мужчин — Гошик, Тошик- заставляет мое сердце сжиматься от тоски. Назову ли я своего Игоря по имени? Как там мой Кир?

Среди ночи, тревога достигла предела, сердце тянуло тоской, я вышла на перрон на какой-то маленькой станции. Достала сигареты, отвернулась от ветра, чтобы прикурить, и увидела группу мужчин, в кожаных куртках, идущих развязно, враскачку вдоль поезда, они разделились, и начали заходить в вагоны. Тревога уже не звенела, а просто выла сиреной в душе. Боясь привлечь внимание, я встала в очередь к киоску, торгующему сникерсами, дошираками и сигаретами. Затем сместилась вбок, и медленно шагнула в тень за павильон. Там на ящиках сидели три бомжа, распивающие что-то на картонном ящике. Мое появление осталось без внимания. Там я простояла минут 20, поезд ушел, подошла электричка, следующая дальше, чем мне было нужно. Народу в ней было мало, и сняв шарф, и повязав его на голову для маскировки, я зашла. В вагоне было холодно, около нуля, потолочное освещение не работало, что позволило мне скрыться в темном углу. За полчаса пути я замерзла, и вышла на перрон, съежившись от холода как бабка. Наверное, мне повезло в этом, потому что первый кого я увидела — мой серый преследователь. И он не узнал меня в скрюченной фигуре!

Боже ж мой, что натворил Игорь если его ищет не только служба безопасности, но и явно какие-то бандиты?

В частный сектор к свекрови я ехала на трех такси, называя вымышленные адреса. Ведь в каждом городе есть улицы Ленина, Советская, Мира.

Перед рассветом я постучалась в окно со двора, на освещенное крыльцо боялась выходить. Я же не разведчик, я не знаю, как быть, но страх диктовал свои условия.

Марья Федотовна была дома, удивилась увидев меня. Открыла окно и спросила громко,

— Ты чего здесь? Чего в дверь не идешь?

— Тсс, посмотрите, на улице нет чужих? Свет не включайте, откройте потихоньку, — я надеялась зайти незамеченной.

Возле дома никого не было. Я зашла и мы, не зажигая свет, ушли в другую комнату.

Я быстро, телеграфным текстом рассказала, что Игорь пропал. Свекровь та к же быстро и отрывисто рассказала, то что произошло после моего отъезда.

Оказалось, через день после того, как я оставила Кирюху, Игорь был у матери, всего пару дней, ничего не рассказывал, молчал и курил. Вещей почти не было. Уехал на машине с какими-то людьми, ничего не передавал.

Как сказать пожилой больной женщине, что ее сын пропал с какими-то ценностями? Что уже пять дней его ищут по всей стране? Что в Москву он не прилетел?

Боясь выходить из дома, я просидела в Еланской дней десять. Телефон поставила возле дивана, и все время звонила отцу и ждала звонка. Но тишина нарушалась только таканьем часов — старинных ходиков, да моим дыханием, изредка — Кирюхиным плачем. Этот звук «тик-так» который звучал ржаво, больше похоже на «чак-чак» отсчитывал последние мгновения моей жизни, как мне казалось. Если бы ответил отец — я бы могла улететь к нему. Я боялась прилететь и узнать, что его нет в живых. Наверное Игорь или кто-то более решительный не стал сидеть опустив руки — но я, не приспособленная к жизни избалованная девочка — в душе ждала, что кото-то придет и решит мои проблемы. И все станет как прежде.

В этот день свекровь, придя из магазина, разбирала покупки и ворчала, что обнаглели эти бандиты, чуть не во двор заехали на своем джипе. Занимаясь ребенком, я не сразу поняла, о чем она.

Когда понимание, по чью душу это команда, прокатилось мурашками по спине, я выглянула из-за тюлевой занавески в окно. Возле массивного черного джипа курил мой преследователь, «серый демон».

Страх мутил мозги, дура, досиделась, надо бежать, спасать сына, но ноги не слушались. Дверь в дом открылась с пинка, ввались двое незнакомых бритоголовых парней. Один резким движением схватил Марью Федотовну за шкирку и поднял над полом.

— Бабка, где то, что оставил твой сын? Отдай, или будет хуже, — последовали удары, крики, я опустилась на пол в углу, закусив руку, чтобы не заорать от страха. Но меня никто не искал, в комнату даже не заглянули.

В дом еще кто-то входил, что-то требовали, пинали мебель, гремела посуда. Казалось, это продолжалось вечность. После такой психической атаки в комнату вошел мой «серый демон». Братки втолкнули свекровь, она опустилась на пол рядом со мной.

Тихим размеренным голосом он сказал свекрови:

— Твой сын оставил где-то здесь очень ценную вещь, это металлический кейс небольшого размера с кодовым замком, найди и верни. Мы точно знаем, что до твоего дома вещь была у него. Его взяли сразу же как он вышел от тебя. Но при нем уже ничего не было. Эта вещь где-то здесь. Его ты уже не спасешь. Но здесь, в комнате — твой внук и невестка, если ты хочешь видеть их живыми, отдай то, что он оставил. Мы бы убили тебя без раздумий, но это не поможет найти то, что нам нужно. Залогом твоих поисков будет жизнь невестки и внука. Через неделю, если ты не найдешь кейс, мы убьем невестку, как тебя там — Натали? Через 10 дней — твоего внука.

Он встал, кивнул подручным,

— Объясните девочке, только осторожно и доходчиво, она московская нежная барышня. Через неделю, если результата не будет, мы ее заставим отрабатывать наше время, со всей бригадой, — Серый босс вышел из дома, не закрыв двери. Парни, гадко загоготав, вошли в комнату.

— Я ничего не знаю, не знаю, не подходите! — голос рвался на писк. Меня рванули за одежду, липкие руки были на талии и на попе, больно впиваясь пальцами.

— Ты коза, не пищи, не пугай своего козленка, пока тебя не тронем. Ты слышала, что сказано — ищи. У тебя и твоего сына еще неделя. Жизни, если тебе не ясно. На своего папашку не рассчитывай, время компартии и вонючих бонз прошло, теперь мы здесь власть и мы решаем, кто, сколько и как будет жить, поняла, шваль?

Меня отшвырнули как тряпку на пол, сплюнули чуть не в лицо и вышли, дверь на улицу осталась открытой. В доме холодало, Кирюха заходился плачем, в кухне тихо рыдала свекровь. Через полчаса я смогла встать, закрыть дверь, подняла свекровь. Ее лицо было разбито, руки в крови и синяках. Видимо, когда эти уроды пинали ее в лицо, она закрывалась руками.

— Мама, — впервые назвала я ее, — может скорую?

— Не надо дочка, не поможет. Машина не уезжала, они за забором, все бесполезно.

Она тихо и обреченно завыла,