Чтение онлайн

Когда Белоснежка рассказала родителям о Зеленке, она не упомянула, что та назвалась ее единокровной сестрой. Осенью девушка несколько раз списывалась с юной пражанкой. Зеленка начала самостоятельно изучать математику, химию и биологию. Она хотела стать врачом. Также между делом она рассказала, что так и не уехала от Иржи, который получил новую работу в местной газете, потому что они заметили, что им удобно жить вместе. Между строк явно читалось, что после спасения Зеленки из горящего дома журналист решил позаботиться о ней. Белоснежка была рада за них обоих.

Зеленка подписывала свои письма словами «твоя духовная сестра». Сестра – это слово наталкивало Белоснежку на определенные мысли, и все же она избегала говорить о них вслух. Почему? Разве не проще всего было бы откровенно поговорить с родителями? Белоснежка не знала, почему она это не делает. Может, из-за маминой и папиной заботы и серьезности, из-за того, как тепло и нежно они стали вести себя с нею после возвращения из Праги? А может, ей просто казалось неправильным допрашивать их… Поездка отца в Прагу много лет назад оказалась совпадением и не была связана с ее, возможно, существующей сестрой, так что Белоснежка не хотела поднимать эту тему.

А еще девушке нравилось это появившееся между нею и родителями тепло. Она не хотела разрушать сложившиеся отношения тем, что могло быть лишь плодом ее воображения. Человек, если захочет, может придумать себе воспоминания и увериться в том, чего на самом деле не было.

Дни молчания превратились в недели, недели – в месяцы, и внезапно Белоснежка поняла, что не может придумать, как подойти к этой теме. Шквал нежности от родителей утих, и все трое вернулись к старым знакомым ролям, в которых говорили об обычных делах, общались, только когда это было необходимо, соблюдая видимость нормальной жизни, и пытались избежать мучительного безмолвия. Такого, как, например, царило теперь за субботним обедом.

– Хочешь еще? – спросила мама, чтобы заполнить тишину.

– Нет, спасибо, – ответила Белоснежка. – Можно мне посмотреть старые фотографии?

– Опять? – удивился отец. – У нас нет никаких других, кроме тех, что ты уже видела.

– Я подумала, что могла бы сделать в школе, на уроках фотографии, что-то на их основе, – объяснила девушка.

– Я принесу кофе, – сказала мать и начала торопливо собирать тарелки.

Белоснежка села на диван гостиной с фотоальбомом и начала медленно перелистывать страницы. Конечно, она помнила каждую фотку наизусть. Она видела их уже много раз, особенно этой осенью. И все равно просматривала их еще раз, пытаясь найти в них какое-то решение, ключик к мучившей ее тайне…

Вот свадебная фотография папы и мамы. Какие-то снимки с дачи на Аландских островах. Два нечетких фото, сделанных у них дома в Турку, откуда они переехали в Риихимяки, когда Белоснежке было четыре года. Она смутно помнила это время. В Турку у них был двухэтажный деревянный дом-идиллия в районе Порт-Артур… Не то что эта квартирка в таунхаусе в Риихимяки! Казалось странным, что они переехали в более дешевое жилье. На цену квартиры в деревянном доме в Турку можно было купить новый большой дом в Риихимяки. Видимо, в их семье были какие-то денежные проблемы, о которых Белоснежке не рассказывали.

– Почему мы переехали из Турку? – спросила она.

Занятый чтением отец оторвался от газеты и наморщил лоб:

– Работа.

Это казалось странным объяснением. Работа папы была связана с поездками, и чаще всего ему приходилось бывать в Хельсинки. И работу в библиотеке маме проще было найти в Турку, чем в Риихимяки. Но Белоснежка решила больше не задавать вопросов.

Ее удивило, что фотографий так мало. Казалось, что каждый год делалась буквально пара снимков, да еще и не особо хороших. Не то чтобы девушке были интересны сотни и тысячи фотографий младенцев, которые принято делать в первый год их жизни, но все же такое маленькое количество изображений удивляло. У своих ровесников Белоснежка видела фотоальбомы, целиком посвященные их детству: альбомов было много, и они были гораздо толще, чем ее альбом. Видимо, родители никогда не интересовались фотографией. Или им не хотелось снимать только свою дочь.

На один снимок девушка смотрела дольше обычного. Там ей было семь лет, и она стояла на школьном дворе. Была зима. Она вспомнила, как мать неожиданно захотела ее сфотографировать, когда привела в школу.

– Ну же, улыбнись! – призывала мама.

В результате на снимке маленькая Белоснежка смотрела в камеру с серьезным лицом, с еле заметной улыбкой. У нее не было причины скалиться на школьном дворе. Издевательства одноклассниц начались уже тогда, и девочка ненавидела каждый день, проведенный в школе. И теперь, глядя на это фото, она видела спрятанный за своим презрительным взглядом страх.

Ей больше не хотелось так смотреть на мир. Она знала этот взгляд – слишком часто видела его в зеркале.

Альбом был закрыт. Сегодня он тоже ничего ей не прояснил. Не раскрыл тайн, спрятанных в прошлом.

После кофе мама спросила:

– Пойдешь в сауну?

Вопрос этот был больше похож на риторический, чем на реальное предложение. Один из тех вопросов, которые принято задавать, хотя ответ на них уже известен.

– Нет. У меня уроки, – отозвалась дочь.

Именно этого от нее и ждали.

По дороге к вокзалу Белоснежка прошла мимо своей старой школы. От вида школьного здания и двора перед ним у нее во рту всегда появлялся привкус железа. Хуже всего тогда были издевательства и унижения. Избиение и крики. Изоляция. Ложь, из-за которой девочка приходила в школу не в то время, с неправильной физкультурной формой или с не тем домашним заданием. Она пыталась сосредоточиться и верить лишь тому, что слышала своими ушами от учителей, но все же одноклассникам часто удавалось ее надуть. Очень легко донести до человека неправильную информацию, если она проходит через множество других людей.

Особенно тошнотворным было воспоминание о том, как Белоснежка в конце концов восстала против своих мучительниц Анны-Софии и Ванессы и разделалась с ними при помощи кулаков.

Гнев. Потеря контроля. Желание убить.

Белоснежка так до сих пор и не знает, кого она тогда боялась больше: мучительниц или саму себя. Да и как она смогла все это проделать, ей тоже было не ясно. Каково это, когда желаешь вырвать дыхание из другого человека любым способом, так, чтобы прекратился этот ад внутри тебя? Девушка не гордилась теми своими эмоциями, но и не пыталась запретить их себе. Ей хотелось научиться сдерживаться и быть более спокойной. Она не позволяла людям садиться себе на шею, но и не давала ненависти брать над собой верх.

Это, по крайней мере, Белоснежка считала необходимым. Ну, пыталась считать. Но следить за этим было не так просто.

Но все же с Риихимяки у девушки были связаны и светлые воспоминания. Одно из них касалось местного театра, где она в девять лет видела один спектакль. Белоснежка не помнила, что это была за пьеса, да это было и не важно. Ей понравился аромат сцены, затихающие голоса в зале и те короткие минуты, когда гаснет свет, но представление еще не началось. Любопытство и ожидание, когда неизвестно, что будет дальше, когда впереди может быть все, что угодно. Белоснежка сидела в первом ряду, и ей надо было задирать голову, чтобы хорошо видеть сцену. Актеры были совсем рядом с ней, юная зрительница видела каждое их движение.