Чтение онлайн

И Лизка пошла, непрерывно бубня себе под нос: — «Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич. Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич».

Сентябрь 1748

Темников пребывал в раздражении. В таком, вот когда наорать на кого-нибудь хочется, но вроде как и не за что. Потому он всего лишь угрюмо молчал, агрессивно пыхая трубкой, а раздражение копилось. Как гвоздь в башмаке подистёршемся, такой, что и не больно от него, но и нормально шагать уж не выйдет.

Только, в отличие от гвоздя, сейчас княжич не понимал, что его так раздражает. Поначалу мысль, Лизкой высказанная, ему дельной показалась. Действительно, зачем на постоялом дворе ютиться, когда поместье Барковых под боком. В том, что с ночлегом их не обидят сомнений не возникало, но Темников, всё же приличия для заслал Луку вперёд. Упредить о нежданном визите.

Однако чем ближе становился дом в окружении липовых деревьев, тем более княжичу хотелось развернуть мерина назад. Причину этого желания он не понимал, оттого и злился. Встречать их Барковы вышли всем семейством, за исключением Ольги Николаевны, и чарку вина хлебного поднесли, по старинному обычаю. Темников скривился, но выпил, куда ж деваться. И горбушкой зажевал. А после, брезгливо пальцы отряхивая, подумал: «Хорошо, что хоть целоваться не полезли». Не любил он сиих реверансов.

Лизку сенная девка Ольги Николаевны уволокла куда-то, а Луку княжич так и не увидел. Впрочем, за дядьку он не беспокоился, тот поди уж на кухне брюхо радует. Что-что, а пожрать Варнак был горазд.

Ну, а самого Темникова хозяин дома в свой кабинет зазвал, дабы время до обеда скоротать. Кабинет у Николая Ивановича был невелик и вызывал ощущение некоторой захламлённости, что княжича совсем не порадовало. Даже с кресла, перед тем как усесться, пришлось гнать толстого наглого кота. Барков разлил водку по лафитничкам и предложил закуривать, чем Темников с радостью и воспользовался. Сам Николай Иванович тоже запыхтел монструозного вида трубкой, такой же пыльной и неухоженной, как и всё вокруг. Видно было, что пользуются ею от случая к случаю.

Этого княжич не понимал. По его мнению, ежели ты куришь, так кури, а вот эдак демонстрировать приобщённость к моде только народ веселить.

За трубкой беседу вели, как водится, ни о чём. И оба беседой этой тяготились. Темников потому, что дурное настроение никуда не девалось, а Николай Иванович… Да Бог весть почему. Но этикет же, будь он неладен — дорогого гостя развлекать следует.

— Как здоровье Ольги Николаевны, — нехотя поинтересовался княжич, — дома ли она?

— Что? — почему-то вздрогнул Барков. — А, да. Оленька здорова, хвала господу, за обедом я думаю, Вы увидитесь.

— А что со свадьбой? В прошлый раз вы сказывали, что всё сговорено уж.

— Не будет свадьбы, — мрачно отрезал хозяин имения и в окно уставился.

— Николай Иванович, — проникновенно произнёс Темников. Когда было нужно, княжич мог расположить к себе любого. Мог, но не любил утруждаться, предпочитая попросту давить волей. Но сейчас было нужно. Он почувствовал, что близок к разгадке своего нежелания посетить дом Барковых. Темников сам разлил водку и пододвинул лафитник к собеседнику.

— Николай Иванович, выпейте да расскажите, что за беда тут у вас приключилась. Может, я чем помочь смогу, иль просто присоветую чего.

— Ох, Александр Игоревич, — тяжело вздохнул Барков, — да чем тут поможешь. Не будет свадьбы, оттого, что Оленька в обитель отбывает, на послушание.

— Вот как? — неприятно удивился Темников. Ему казалось, что Ольга более сильная личность и не станет искать утешения в монастыре.

— Ну, вот так как-то, — подтвердил Николай Иванович.

— И что же, вы не смогли её отговорить от сего шага?

— Отговорить, — горько усмехнулся Барков, — да ежели б можно было. Но нет. Господь ей отныне защитой станет.

— Защитой от чего? Неужто родня не оградит Ольгу Николаевну от горестей любых?

— Не от всех, Александр Игоревич, не от всех. Позвольте быть с вами откровенным, — Николай Иванович помялся, но всё же продолжил, — Вы нам не чужой человек, после того как Оленьку от погибели спасли и от слухов порочащих защитили. Поэтому и скажу вам как на духу. Не праздна она. Не обошлось то приключение летнее без последствий.

— Вот как? — снова повторил княжич.

— Да уж, вот так-то. Теперь вы сами понимаете, что обитель единственный выход, коли мы хотим доброе имя Ольги, да и всего рода сохранить.

Темников замер в неподвижности, уставившись в окно.

— Монастырь, — бормотал он, — ребёнок, единственный выход. Ха! Два дела за одну поездку — князь будет доволен.

Окончательно что-то для себя решив, княжич резко поднялся на ноги и склонил голову перед удивленным Барковым.

— Николай Иванович, — начал Темников, — хочу повиниться перед вами. Когда мы встретились с Ольгой Николаевной в лесу, то страсть взаимная обуяла нас. И будучи не в силах оной страсти сопротивляться мы и согрешили. Что, кстати, подтвердят мои люди, хоть бы и под присягой. После, будучи занят делами, я не мог предстать перед вами с повиной, однако же тяжко страдал от разлуки с любимой. И, едва освободившись, сразу же направился сюда, дабы испросить благословения на брак с любезной сердцу моему Ольгой Николаевной.

Голос княжича был сух, деловит и убедителен. А речи его, канцелярски-выверенные, не подразумевали иного толкования.

— А как же? — Барков слепо зашарил по столу руками. — Ваше сиятельство, но ведь…

— А, да! — хлопнул себя по лбу Темников. — Я безмерно счастлив от того, что господь не оставил без последствий проявления нашей страсти нежной, и род Темниковых пополнится вскорости новым родичем. Так что, Николай Иванович, даете ли своё благословение?

— Александр Игоревич, голубчик, — глаза старика (а именно такое впечатление производил сейчас Барков) заслезились, — как же так? А что ваш батюшка скажет?

— О, батюшка счастлив. И уже одобрил мой союз с дщерью достойного рода Барковых, — княжич криво улыбнулся, — только вот надобно посыльного в Петербург отправить, дабы князь знал, что он счастлив. Озаботитесь, Николай Иванович?

— Да-да, конечно, — суетливо закивал Барков. — А ребёнок? Ведь не по времени же народиться.

— И что? — пренебрежительно отмахнулся Темников. — Елизавета Петровна, наша матушка-императрица, и вовсе в двухлетней возрасте привенчана была[1]. Так ужель Темниковым зазорным покажется десятая доля того, чем Романовы не обременялись!