Черный Король
Шрифт:
Лусиана улыбнулась.
– Лучшую игрушку, Анна. Спи, Лучик, – нянюшка проваливалась в сети сна, видя, как несчастная прощается со своей любовью, как ее жениха иссушают и превращают в скелет руки короля, как тот обретает красоту и юность. Но она не хотела пугать маленькую Учинни. Слишком та мала. Захочет – прочитает сказку сама.
Девочка послушно затихла. Честно признаться, она уже толком и забыла, зачем Алана пошла на кладбище. За цветком – это понятно, а вот понятие «лучшая доля» – для Анны, с детства не знавшей отказа ни в каких своих желаниях, было чем-то странным. Но образ Короля, выходящего из-за камня и обращающего цветы в мертвые запал в душу темными семенами, которые со временем обещали дать свои входы…
ГЛАВА 2
Недалеко от Каталаньи находится старинный городок Урбалло. Маленькие каменные домики его поросли густо диким плющом, посреди круглой площади находится колодец с чистейшей питьевой водой, колокольня в Урбалло самая звонкая, а хор – приманивает гостей, которые любят послушать музыку, а также приезжают каждый год на праздник спелых яблок, сады с которыми окружают это уютное место, где построено лишь одно уродство – школа святого Франциска. Четырехэтажное строение предназначено для того, чтобы воспитать и обучить знатных отпрысков семейств, дать им воспитание и возможность поступить в лучшие университеты Европы.
В Урбалло училась и Анна, чей отец решил в этом году поехать вместе с дочерью, дабы проявиться как глава родительского комитета и проверить успехи малышки. Важное выступление старшего Учинни во дворе школы вызвало всеобщее умиление учителей и почти сон у непоседливых воспитанниц, но оживились и те, и другие достаточно по-разному уже на самой ярмарке, проходившей на главной площади.
Украшенная празднично, с веселой музыкой, с пирогами и спелыми ароматными корзинами яблок, с плясками, ярмарка манила окунуться в атмосферу беспечности.
Даже Анна представилась возможность бежать от занудного родителя, до последнего следившего за ясноглазой девочкой и читавшего ей лекции о благе ученья. Винченцо Учинни шел важной походкой между рядами, сунув одну руку в сюртук и глядя на окружающих свысока, говорил, словно индюк, о том, что дочь обязана соблюдать дистанцию и знать, чем знать отличается от черни и никогда не общаться с ней близко.
А в это время сын местной кухарки махал Анне рукой и звал из толпы пойти с ним повеселиться. Еще вчера они договорились с рыжим Фабом побегать по кладбищу с мечами и поиграть в прятки, но все радость испортил грозный зануда Учинни, теперь пробовавший сидр и расспрашивающий о доле сахара в напитке.
Анна с тоской поглядывала в сторону друзей и подруг, но очень долгое время не смела отойти от родителя, следя как тот все продолжает дегустировать разные напитки. Наконец, когда лицо папеньки покраснело, выдавая его состояние, девочка решилась и начала отпрашиваться – сходить в церковь. Старший Учинни туда точно не пойдет, а Анна успокаивала себя тем, что не наврала – кладбище ведь около церкви, а она сама не сказала, в какую именно пойдет.
Умилившись еще раз тому, как подросла Анна за год, мужчина кивнул и вновь вернулся к славному напитку, находя его уже недостаточно сладким, но выпивая еще один стаканчик и прикрывая глаза от удовольствия.
Девочка была свободна.
Радостная Анна тут же рванула в узкую улочку, что сразу забирала от площади в сторону – чтобы отец точно не увидел, куда направляется малышка. Недолго побродив в лабиринте кривых перекрестков, девочка вскорости выбралась на условленное место встречи. Старая церковь, как обычно, заворожила своей странной умирающей красотой – серая, стройная, с выщербленной временем и людьми кладкой, увитая вечно-зеленым плющом – она была совершенна…
Все пять лет обучения Анна не переставала любоваться ею, но – так и не смогла выяснить, почему же эту совершенно-прекрасную церковь покинули. Даже городские мальчишки этого не знали. А когда давно, года четыре назад, девочка попыталась выяснить причину во время урока богословия, то была немилосердно выпорота священником так, что неделю не могла нормально сидеть. С тех пор глупышка помалкивала, но отдавать дань странной любви к заброшенной постройке не перестала.
– Анна, ты что, ворону проглотила?
Девочка вздрогнула и повернулась на насмешливый голос Фаба, который стоял неподалеку, засунув руки в карманы потрепанных штанов.
– Идем? – вместо ответа поинтересовалась Учинни…
Ближе к вечеру, когда солнце уже почти зашло за горизонт и последние лучи, цепляясь за небо, заливали алым землю, обещая дождь на завтра, Анна осталась на кладбище одна. Надо было бы бежать вслед за приятелями, иначе ругань от родителя неизбежна, но – девочка сидела на одной из могил и смотрела на закат. Последний день свободы перед новым учебным годом – возвращаться в мрачный пансион очень не хотелось. Еще пять лет мучений…
Анна продолжала сидеть, солнце стремительно пропадало, а в голове откуда-то всплыл теплый нянюшкин голос: «Иногда Темный Король выходит на охоту и выбирает себе в жертв самых прекрасных девушек и юношей. Это же случилось и с юной Аланой, которая была невестой дровосека…»
Словно в подтверждение ее мыслей к ногам внезапно стал ластиться ветер. Он приносил подношениями первые желтые листья, поднимал потрепанные ветви деревьев, тряс их и опадал к ногам все новыми золотыми каплями, которые, как дорожка стелились по потемневшим камнями дорожек, ведя куда-то за надгробия.
Маленькая Учинни могла бы и не пойти следом за проводником, но тот тянул за полы, поднимал их, словно призывая подняться и довериться, устремиться туда, в глубину тихих аллей, где уже никогда не возродиться жизнь.
Яркое солнце, окрашенное охрой и лазурью облаков, быстро ползло к горизонту, красуясь, грея и обещая первую холодную ночь в этом году.
А Анна завороженно шла, ступая по желтой дорожке, и слушая вкрадчивый шепот, который уже мало походил на голос пожилой женщины: «Это же случилось и с юной Аланой, которая была невестой дровосека. Белокурая красавица прознала про то, что можно достать цветок счастья и тем самым заслужить себе лучшую долю, чем жить в бедности…»
Девочка остановилась, будто очнувшись, и огляделась по сторонам. На самом деле она все еще продолжала жить сказкой, что звала все дальше. Старый склеп с покореженной дверью, что держалась на одной петле, а другим концом крепко вросла в землю… Анна сглотнула, но встала на четвереньки и принялась протискиваться в треугольную щель между косяком и задубевшим от времени прямоугольником двери. Новые праздничные юбки будут безнадежно испорчены, но девочку это не волновало.
«… и от жадности своей, от корысти пошла ночью на кладбище, чтобы в час темной луны найти желанное сокровище. И загадать желание», – под жадный шепот Анна поднялась с колен и огляделась, машинально вытирая руки о бархатную курточку. Одной проблемой меньше, одной – больше… Все равно за платье попадет…
Внутри склепа было холоднее, чем снаружи, пахло затхлостью и сыростью, по стенам ползли непонятные тени и черная плесень, которая произрастает обильно в подобных местах. Надгробие располагалось в самом дальнем углу, туда вели ступени вниз, и солнце уже не проникало в эту тьму.
Тишина оплела Анну мягкой паутиной холода, позвала делать шаги вниз, поманила потусторонним, молчаливым зовом заглянуть сказке в глаза, тогда как лучи солнца звали обратно и пытались последней надеждой указать путь к жизни, но свет угас. Вечер в этих краях наступает всегда внезапно.