Чтение онлайн

Его пылкий наблюдательный взгляд отметил волнение в ее груди, подсказавшее ему, что он, наконец-то, на верном курсе. Он порадовался, что избрал такую тактику. Хотя подобная форма флирта была для него совершенно новой, стало ясно, что инстинкт верно направляет его.

– Нет ничего такого, девочка, чего бы я не сделал для тебя, - сказал он.
– Только попроси.

– В самом деле?

– Можешь испытать меня.

– Очень хорошо. В таком случае, я прошу вас, сэр, уйти отсюда и забрать с собой свой жемчуг.

Он снова вспыхнул. Под маленькими черными усиками губы искривились в порочной усмешке.

– Ах вот как? Это все, о чем ты меня просишь? И это как раз именно то, чего я не могу сделать. Ясно? А что касается жемчужин, то я хочу видеть их у тебя на шее. Твоя белизна выгодно подчеркнет их красоту, а может быть, даже и затмит ее. Ведь ты удивительно белая, насколько мне известно, белая с головы до ног, как лилия.

Она резко вскинула голову, брови у нее сошлись, а голос стал строгим:

– Насколько вам известно?

– Если можно верить собственным глазам, - злорадно ответил он, слегка усмехаясь. Затем, поднявшись на колени, он оказался прямо перед ней, и она заметила его бледность, лихорадочный блеск глаз и вызывающую трепет кривую улыбку на полных губах.
– Не бойся. Я видел тебя вчера там, в бухте, когда ты купалась. Это было самое прекрасное зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть. Поэтому, девочка, не удивляйся, что я принес тебе жемчуг, чтобы еще больше подчеркнуть твою красоту.

Ее лицо и шею медленно залила краска. Она попыталась встать. Но его руки, обхватив ее колени, приковали ее к стулу, а его глаза оказались возле самой ее груди.

И только оказавшись в таком незавидном положении, она поняла весь ужас ситуации: она одна, а де Берни, майор и Пьер отсутствуют, и не похоже, чтобы они вернулись раньше, чем через час.

Она еще пыталась бороться с растущим страхом, чтобы сохранить контроль над собой и, возможно, тем самым сохранить контроль и над ним. Усилием воли она постаралась придать своему голосу твердость и строгость.

– Капитан Лич, отпустите меня! Отпустите!
– здесь страх стал побеждать осторожность.
– Отпустите же, скотина!

Она попыталась освободиться от его хватки, отодвинуть назад стул и встать, но Лич, услышав столь откровенно высказанный отказ, совсем обезумел от гнева. Он говорил себе, что был идиотом, растрачивая впустую время и слова на эту холодную гордячку. И поделом был наказан оскорблением за собственную глупость. А следовало бы с самого начала избрать более короткий путь и не испытывать терпения в этих сентиментальных заигрываниях.

– Скотина? Я? Ну, ну, милая девочка, может быть, я предоставлю тебе повод называть меня так. А может быть, тебе и не захочется называть меня так, когда я так стану себя вести. Я приручал ястребов, таких же гордых, как ты, и делал их такими ручными, что они у меня ворковали как горлицы. Возможно, и ты научишься нежно ворковать. А если нет, так что из того?

Все еще стоя перед ней на коленях, так что пряжка пояса прижималась к ее коленям, он правой рукой крепко держал ее в объятиях, а левой схватил и смял кружева и шелк вокруг шеи. Затем с рычанием и смехом он разорвал ей сверху лиф платья.

– Вот тебе жемчужины!
– торжествовал он. – Вот тебе!

Его слова утонули в пронзительном крике.

– Побереги легкие, красавица. Крики тебе не помогут. Лучше начинай ворковать.

С пеной у рта он непреодолимо тянул ее к себе, собираясь выбить из-под нее стул. Гримаса ужаса исказила ее лицо.

– Господи! О, господи!
– вскричала она.

Никогда еще не было мольбы более горячей, никогда не было и более быстрого ответа на нее. Неожиданно перед ее расширенными, полными ужаса глазами, смотревшими поверх плеча капитана Лича, выросла фигура де Берни.

К счастью, в это утро, направляясь с майором за утес, он решил по пути заглянуть на отмель, чтобы поговорить с людьми, занятыми на кренговании, и самому увидеть, как продвигается работа.

Остановившись там, он заметил вдали фигуру капитана Лича в алом камзоле. Он видел, как пират быстро направился через отмель к хижине Присциллы и вошел в нее. Еще не подозревая истины, он решил, что лучше вернуться. Сопровождаемый взглядами пиратов, он непринужденной походкой пошел назад, к хижине, вместе с майором, ничего не заметившим и поэтому надоедавшим вопросами, почему он изменил намерение. В середине пути де Берни внезапно ускорил шаг, предоставив майору, которому спешка по такой жаре была неприятна, добираться, как заблагорассудится.

Быстрым, бесшумным на песке шагом, он достиг хижины и убедился, что попал как раз вовремя.

Капитан Лич, слишком поглощенный, чтобы заметить появление француза, был испуган неожиданным прикосновением к своему плечу.

– Полагаю, ты молишься, капитан? Мне очень неприятно беспокоить тебя, но мадам де Берни - неподходящий объект для твоего обожания.

Том Лич вскочил, оборачиваясь с ловкостью кошки, а рука его инстинктивно потянулась к поясу.

Де Берни отступил немного в сторону, оставляя свободным выход. Лицо его было невероятно бледным, а улыбка в сочетании с выражением глаз казалась ужасной.

– Пожалуйста, продолжай обожание мадам де Берни. Я ничего не имею против. Но на расстоянии. И впредь, сделай одолжение, обожай на расстоянии. Пусть твое поклонение ей будет таким же, как святому на небесах. Так для тебя будет лучше и безопаснее.

И он повелительным жестом указал на выход, остававшийся свободным, но за которым уже вырисовывалась крупная фигура майора Сэндза.

Лич, повернувшись спиной к Присцилле, стоял, тяжело дыша. Он снова пригнулся, как бы изготавливаясь для прыжка.

– Клянусь господом! Ты смеешься, обезьяна!
– сказал он хриплым голосом.
– Ты знаешь, что бывает с теми, кто вольно обращается с капитаном Личем?

– Ты бы лучше задался вопросом, что может случиться с тем, кто вздумает вольно обращаться с мадам де Берни, - сказал француз и снова жестом приказал убираться.

– Клянусь адским огнем! Я восхищен, твоей смелостью! Но не слишком заносись со мной.
– Он, крадучись и не отрывая глаз от де Берни, сделал шаг или два к двери и обалдевшему майору за ней.
– Ты высок и красив, парень, но мне приходилось превращать в падаль людей и покрасивее тебя, Чарли. Не забывай об этом.