Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Черный лебедь. Романы

Сабатини Рафаэль

Шрифт:

– Я запомню, - сказал де Берни мрачно.
– А тебе тем временем лучше убраться отсюда, пока мое терпение не иссякло. Возможно, ты слышал, что оно не беспредельно.

– Ты угрожаешь мне? Ну-ну! Вот только интересно, остался ли в живых хоть один человек, кто может похвастать этим?

Пират вышел из хижины и, наткнувшись на майора, сильно и грубо оттолкнул его, радуясь возможности излить на кого-нибудь душивший его гнев. Но не успел он сделать и шести шагов, как его остановил голос де Берни:

– Ты кое-что забыл.

Де Берни остановился в дверях, держа в руке собранные на столе жемчужины. С этими словами он швырнул их Личу.

Часть жемчуга попала в пирата, часть - нет, но все они - дюжина жемчужин, которые Лич не продал бы и по тысяче песо, но которые забыл в спешке – рассыпались по песку.

Вслед за короткой вспышкой ярости он бросился на четвереньки и, фыркая как кот, принялся собирать их, не задумываясь о смехотворности и унизительности своего положения.

16. ЯБЛОКО РАЗДОРА

Пока Том Лич позорно ползал в полудюжине шагов от хижины, а майор в изумлении взирал на это, де Берни повернулся к Присцилле, которая левой рукой старалась прикрыть разорванную часть платья.

Никогда еще ей не приходилось видеть де Берни в таком состоянии. До сих пор она видела его в любых обстоятельствах, и стала считать его абсолютно невозмутимым человеком с огромным самообладанием. И вот, увидев его бледного и дрожавшего, она поняла, каких усилий стоило ему сдержать себя, пока Том Лич был здесь.

Подойдя к ней, он положил руку на ее плечо. Она почувствовала дрожь в его руке, а когда он произнес ее имя, уловила легкое заикание в голосе. С глубоким вздохом она упала ему на грудь, чувствуя себя слабой и беспомощной после пережитого напряжения. Его рука подхватила ее и поддержала, поддержала морально и физически. Почувствовав себя в его руках, как за каменной стеной, она немного успокоилась. Де Берни вначале только нежно и почтительно поддерживал ее, а потом, справившись с волнением, заговорил дрожащим голосом:

– Надеюсь, этот, скот не очень испугал вас?

– Слава богу! Слава богу, что вы пришли!
– сама степень ее благодарности усилила его гнев.

– Пусть этот пес тоже благодарит бога. Если бы он задержался, мне бы пришлось его убить.

Она в страхе сжала его руку и взглянула ему в лицо.

– Вы не станете этого делать? Не надо.

Его побелевшие губы искривились в горькой усмешке.

– Я не осмелюсь на это, - признался он.
– За всю свою жизнь мне еще никогда не требовалось столько самообладания, чтобы удержаться от действий, могущих погубить всех нас. Но, господи, как это тяжело! Как тяжело было видеть вас, Присцилла, в руках этого грязного животного!

Это был крик души. В том, как он произнес ее имя, отразилась дюжина чувств: тут были гнев и горе, нежность и самоотречение, и какая-то глубокая печаль. Все это, и даже нечто большее, услышала она в его восклицании и, покорившись своим собственным чувствам, еще крепче прильнула к нему.

– Не оставляйте меня одну, пока мы здесь!
– тихо прошептала она, - Обещаете?

– Как вы можете предполагать такое?
– ответил он страстно.
– Неужели вы могли подумать, что я еще раз оставлю вас без защиты?

Он склонился к ее голове, покоившейся у него на груди, и почтительно коснулся губами волос, едва сознавая, что этим выдает свои истинные чувства, вызванные опасениями за нее.

Но в этот момент пребывавший в качестве зрителя майор счел необходимым вмешаться, чтобы Присцилла, только что вырванная из рук одного пирата, не растаяла в руках другого.

– Чтоб мне лопнуть!
– воскликнул он, выступая вперед.
– Что здесь происходит?

Негодование, прозвучавшее в его голосе, мгновенно вернуло де Берни к действительности. Не отпуская девушку и не меняя позы, он произнес сквозь зубы:

– Идиот! Вы собираетесь всех погубить! О чем вы думаете? Разве она не моя жена в глазах тех, кто сейчас глазеет на нас? Я играю свою роль, сэр. Убирайтесь и не мешайте мне!

Майор с облегчением взглянул на него.

– Прошу прощения, де Берни, - заколебался он, - но как брату, мне естественно было бы тоже необходимо остаться здесь. И потом, я не сделал ничего такого, что могло бы выдать вас.

Но мисс Присцилла посчитала, очевидно, что комедия зашла слишком далеко. Словно вспомнив о действительности, она высвободилась из объятий де Берни и, подойдя к стулу, с усталым видом опустилась на него. Она все еще была бледна, темные тени собрались у нее под глазами, а левая рука по-прежнему прижимала к груди порванную часть платья.

– Не могли бы вы оба оставить меня в покое хоть на немного, - попросила она.

Уважив ее просьбу, они ушли. И пока они ходили по отмели, майор с бессильной яростью поносил все на свете, поставив де Берни в один ряд с Томом Личем. Тот же, шагавший в мрачном настроении, не обращал на него никакого внимания и вряд ли вообще слышал его. Он очнулся, лишь услышав обращенные к нему слова майора:

– До последнего времени сэр, я доверял вам. Но предупреждаю, если вы не прекратите водить дружбу с этими головорезами, я лишу вас своего доверия.

– В таком случае, сэр, вы завоюете мои симпатии, - резко сказал де Берни и отошел от майора.

Оглянувшись по сторонам в поисках объяснения столь странным словам, майор увидел появившегося Пьера. К нему-то и поспешил де Берни. Майор с обычным своим ворчанием последовал за ним.

Приблизившись, он услышал непонятную речь Пьера и заметил, как после слов мулата опустились плечи его хозяина, и как де Берни снова впал в задумчивость.

Мгновением позже, когда майор подошел, заговорил де Берни, но оставалось неясным, говорил ли он себе или стоявшему перед ним Пьеру. Даже майор, с его скудными познаниями французского, понял значение слов де Берни.

– Однако, необходимо что-то предпринять.

С этими словами француз медленно направился к хижине, а затем, как человек, принявший неожиданное решение, круто повернулся и направился к пиратскому лагерю.

Когда он пришел туда, двое пиратов, коптивших на огне черепаху, приветствовали его с дружеской фамильярностью, которую он сам же поощрял. Но на этот раз он прошел мимо, не обратив внимания.

Было уже после полудня, и в хижине капитана вожаки сидели за обедом, когда неожиданно появился де Берни, суровый и сосредоточенный.

Поделиться с друзьями: