Чтение онлайн

– Вы много обещаете, сэр, - ответил юноша с плохо скрытой издевкой.
– Слишком много. Гораздо больше, чем вы можете сделать.

Хоган громко прочистил горло. Криспин выпрямился. Он положил руку на плечо мальчика, и пожатие его стальных пальцев заставило юношу поморщиться от боли.

– Как бы низко ни пал твой отец, - твердо произнес Криспин, - ты всегда можешь рассчитывать на его слово. Я дал тебе клятву, и завтра я приступлю к ее выполнению. Я увижусь с тобой перед отъездом. Ты будешь спать здесь, правда?

Джоселин пожал плечами.

– Мне все равно, где лечь.

Криспин грустно улыбнулся и вздохнул.

– Ты все еще не веришь в меня. Но я завоюю твое доверие. Будь уверен. Хоган, у тебя найдется для него комната?

Хоган грубовато ответил, что юноша, если пожелает, может занять комнату, в которой он находился все это время. И чувствуя, что больше ожидать нечего, он лично проводил мальчика по коридору. У подножия лестницы ирландец остановился и поднял светильник, чтобы разглядеть лицо своего спутника.

– Если бы я был твоим отцом, - сказал он мрачно, - я бы гонял тебя пинками по всему Вальтхаму, пока ты не научился бы хоть капельке сострадания! И если бы ты не был его сыном, я бы проделал то же самое сию же минуту. Ты презираешь своего отца за пьянство, за беспутную жизнь. Позволь сказать мне, человеку, который на своем веку повидал много всякого и сегодня ночью прочел тебя до самых сокровенных глубин твоей душонки, что хоть ты, может быть, и его сын, но ты по сравнению с ним все равно, что червь по сравнению с Богом. Пошли!
– закончил он резко.
– Я посвечу тебе дорогу до комнаты.

Когда вскоре Хоган вернулся к Криспину, он нашел Рыцаря Таверны - этого железного человека, никогда в жизни не знавшего слабости и страха - сидящим за столом, уткнувшись лицом в руки, и рыдающим, как слабая несчастная женщина.

На протяжении всей этой долгой октябрьской ночи Криспин и Хоган не ложились в кровать. Острый ум Криспина, переборов минутную слабость, с новой энергией принялся отыскивать пути для выполнения задуманного.

Перед ним стояла одна проблема, которой он поделился с Хоганом - ему был нужен корабль. Но в этом ирландец мог быть ему полезен. Он знал одно судно, стоявшее в Харвиче, хозяин которого был в большом долгу перед, ним, что облегчало выполнение их плана. Требовались еще, конечно, и деньги. Но когда Криспин объявил себя владельцем суммы в сотню золотых, Хоган взмахом руки дал понять, что и эта проблема исчерпана. Для покупки судна хватило бы и четверти этой суммы. Покончив с этими вопросами, Криспин изложил свой план Хогану, который посмеялся над его незамысловатостью и выразил удивление, что Криспин намеревается подвергнуть себя столь значительному риску ради столь незначительного дела.

– Если девушка любит его, то дело решится само собой.

– Девушка его не любит, по крайней мере я этого опасаюсь.

Хоган не был удивлен.

– В таком случае, я вообще не вижу, что здесь можно сделать, - и лицо ирландца потемнело.

Криспин рассмеялся. Годы несчастья превратили его в циника.

– Что такое, в конце концов, девичья любовь? Каприз, увлечение, которым можно управлять в зависимости от желания. Обстоятельства рождают любовь, Хоган, и если их создать, то любая девушка полюбит любого мужчину. Синтия полюбит моего сына.

– Без сомнения? А если нет? Если она ответит «нет» и на твое предложение? Такие женщины существуют.

– Ну и что с того? Я найду способ, чтобы уговорить ее, и стоит мне только ее найти, она уедет со мной. В конце концов, это будет неплохой местью Ашбернам.
– Он нахмурил брови.
– Но совсем не той, о которой я мечтал и которую я бы осуществил, если бы эта собака Джозеф не обманул меня. Забыть о мести после стольких лет ожидания - еще одна жертва, которую я должен принести моему Джоселину. Девушка может упираться, капризничать, но волей или неволей она пойдет со мной. Когда она очутится во Франции одна, без друзей, я думаю, она быстро поймет все преимущества любви Джоселина или, по крайней мере, брака с ним, и таким образом я расквитаюсь с ним за все страдания, которые причинил ему.

Лицо ирландца было угрюмым, его обычно веселый беззаботный взгляд сейчас был полон грусти, и седой грешный солдат удачи мягко пробормотал:

– Ты затеваешь нехорошее дело, Крис.

Геллиард поморщился и отвел глаза.

– Это мой сын, - прорычал он, - и это единственный способ завоевать его сердце.

Хоган протянул руку через стол, чтобы дотронуться до руки Криспина.

– Разве он стоит такого пятна на твоей совести, Криспин?

Последовала пауза.

– Нам с тобой поздно, Хоган, говорить о совести. Господь ведает, что моя совесть сильно поизносилась. Что значит еще один грех на моей душе?

– Я спрашиваю тебя, - настаивал ирландец, - стоит ли твой сын того, чтобы пятнать свою честь таким гнусным делом?

Криспин высвободил свою руку и резко поднялся. Подойдя к окну, он откинул занавеску.

– День разгорается, - сказал он мрачно. Затем, обернувшись, он взглянул на Хогана.
– Я дал свое слово Джоселину, - сказал он.
– Выбранный мною путь - единственный, и я не остановлюсь ни перед чем. Но если твоя совесть, Хоган, против этого, то я возвращаю тебе твое решение помочь мне и буду действовать в одиночку. Я поступал так всю свою жизнь.

Хоган пожал своими массивными плечами и потянулся за бутылкой вина.

– Если ты убежден в правоте своих действий, то покончим с этим. Моя совесть не будет нам помехой, и я помогу тебе в том, что обещал. Если тебе понадобится моя дополнительная поддержка, ты всегда можешь на нее рассчитывать. Я пью за успех твоего дела.

После этого они обсудили вопрос о судне, и было решено, что Хоган пошлет записку шкиперу, в которой ему будет указано привести судно в Харвич и здесь ожидать приказаний Криспина. Хоган считал, что за двадцать фунтов тот возьмется доставить Криспина во Францию.

Вскоре они покинули комнату, в которой провели столько времени, и у дворового насоса Рыцарь Таверны принял свой жесткий утренний туалет. После этого они быстро позавтракали парой селедок и кружкой темно-коричневого эля, и едва они закончили, как в комнату вошел Кеннет с бледным лицом и темными кругами под глазами. Как только Хоган вышел во двор, чтобы отдать последние распоряжения относительно гонца в Харвич, Криспин встал и подошел к сыну.

Кеннет внимательно наблюдал за ним, не отрываясь от своей трапезы. Он провел беспокойную ночь, рисуя себе свое будущее, которое выглядело достаточно мрачно, и раздумывая, стоит ли ему, забыв то, что произошло этой ночью, вернуться в безупречную бедность его шотландского дома или принять услуги человека, который объявил себя его отцом, чему Кеннет начинал верить. Он все еще выбирал между Шотландией и Францией, когда Криспин вновь обрушился на него.