Чтение онлайн

– Я ему вообще башку разобью, пусть только попробует над Динкой издеваться, – пообещала она перед классом, вернувшись от директора.

На следующий день после драки в школу прибегала мама Стаса, крикливая, в боевой раскраске, женщина. Кричала, что эти детдомовские дикари совсем ошалели, и она не даст им спуску, но директору удалось её утихомирить, объяснив, что в общем-то стыдно парню жаловаться на победившую его девчонку, и во-вторых, он сам виноват в инциденте, поскольку устроил травлю ученицы Галяутдиновой. Мамашка осталась недовольной, но ушла тихо, поджав выкрашенные в рыжий жуткий цвет губы.

В один из вечеров, когда девчонки решили помыть волосы, в детдоме выключили электричество, что в общем-то не являлось редкостью в их селе. Но настрой уже был и ничто не могло его испортить, и девчонки, попросив воспитательницу Ольгу Михайловну нагреть воды на плите, взяли две кастрюли и направились в душевую, чтобы развести воды в тазу. Захватив шампунь и полотенца, девчонки вошли и заперли за собой дверь.

– Сначала я тебе полью, потом ты мне, – отдала приказ Геля и Маринка кивнула.

– Мне только воды оставьте, – напомнила о себе Дина.

Хотя у неё и имелся лишь светлый пушок, однако под платками кожа головы потела и требовала такой же гигиены, как и у подруг с шевелюрами. Когда Геля с Маринкой закончили и повязали головы полотенцами, скрутив их в тюрбаны, Марина позвала Дину.

– Динуся, теперь ты, вот тут ещё целый таз воды получился, хватит. Наклоняйся. Да сними ты уже свой платок, совсем тебя этот ублюдок затюкал, ты уже даже дома не снимаешь его! Я и забыла, когда я тебя видела без этих повязок. Забудь ты про этого городского сволочину и его словечки.

– Да я не из-за него, – виновато отведя глаза, вздохнула Дина.

Развязав платок, она стянула кофточку, дабы не замочить её и, оставшись в одной майке, склонилась над тазом.

– Поливай давай.

Маринка зачерпнула ковшом воду, продолжая проходиться по личности Стасика-маминого масика, как она прозвала его, и вдруг замерла на полуслове.

– Ди-и-ин, – позвала она несмело.

– Ну чего? Поливай давай, мне холодно.

– Дин, а что это у тебя?

– Где? – Дина разогнулась так резко, что выбила из рук Маринки ковш и тот, с громким стуком попрыгал по кафельному полу, – Ты чего пугаешь? Что там? Вши?!

– Там… волосы… Дин.

– Какие ещё волосы? – Дина в недоумении переводила взгляд с Гели на Маринку.

– Геля, посмотри ты, – Марина кивком подозвала подругу и Геля приблизившись, взяла Дину за плечи и развернула к себе спиной. Обе подруги ахнули.

– Дина, – заговорила, заикаясь, как это было всегда, когда она начинала сильно волноваться, Геля, – У тебя тут волосы… на затылке. Чёрные! Совсем другие! И они густые.

– Девочки, если это шутка, то она не смешная, – в голосе Дины зазвучала обида, – Мало мне Стаса, ещё вы будете… От вас я не ожидала!

– Диночка, какие шутки! – Маринка пришла в себя. – У тебя вот тут и тут, – она показала на себе, – Начали расти волосы. Они ещё короткие совсем, вот такие, ну, сантиметра три, не больше, но они чёрные! И похоже, что будут очень густыми! Дина! Это же чудо!

– Девочки, – руки Дины тряслись, – Принесите зеркало.

– Сейчас, сейчас! – Маринка сорвалась с места и поскакала в комнату.

Схватив с тумбочки круглое зеркало, она понеслась обратно в душевые. Поставив Дину в предбаннике перед большим зеркалом, она поднесла маленькое так, что затылок Дины отразился в нём и Дина увидела саму себя. В первые секунды она молчала, затем в изумлении провела пальцами по темени, захватила пробивающиеся сквозь кожу волоски, подержала их, покатав между пальцами, и вдруг разрыдалась, опустившись на лавку и опустив лицо в ладони.

– Дина, Диночка, ты чего? – робко подсели с обеих сторон подружки, Маринка накинула на плечи Дины кофточку, – Дина, не плачь. Это же прекрасно. Это невероятно. Это… это волшебство какое-то!

– Врачи столько времени пытались сделать так, чтобы они начали расти, – сквозь рыдания произнесла Дина, – И всякие обкалывания мне делали в санатории, и физиолечение, и витамины… А тут они сами! Не верю!

– А ты поверь, поверь, Динусь, – гладила её по голове Марина, – Ты же видела всё своими глазами.

– Видела.

– Вот! А троим сразу показаться не могло. Геля, ведь ты же тоже видела Динкины волосы?

– Д-да, к-конечно, – закивала Геля.

– Девочки, – Дина резко перестала плакать и обвела подруг строгим взглядом, – Никому пока об этом не говорить! Поняли? Не хочу радоваться раньше времени. Потом будет ещё больнее. Давайте это будет наша тайна. Подождём, понаблюдаем.

– Конечно, Дин, как скажешь! Мы молчок! – Маринка провела по своим губам, словно закрывая их на молнию.

– И всё ж таки интересно, отчего это произошло? Может гормоны и всё такое? – пробормотала Геля, теребя уголок полотенца, свисающий с её головы.

– Не знаю, девочки, просто молчите, пожалуйста, – попросила Дина, – А сейчас давайте я всё-таки помою свои… волосы.

– Конечно, идём.

В эту ночь девочки долго не могли уснуть, обсуждая и гадая причины появления у Динки шевелюры, а когда наконец Марина с Гелей уснули, Дина до самого рассвета лежала, глядя в окно на осенний сад, тусклые сентябрьские звёзды и тихо плакала, боясь спугнуть свою самую заветную мечту. С этого дня она не снимала платок даже ночью, запрещая Геле с Мариной смотреть на неё, когда она утром перевязывала его перед школой, наматывая слой за слоем. Но её светящиеся радостью глаза сообщали о том, что всё идёт как надо. В конце октября, перед самыми ноябрьским праздниками, в школе устроили небольшой концерт. Во время выступления Стас, как всегда желающий поиздеваться над Диной, подкрался к ней в тот самый момент, когда девушка читала стих перед собравшимися в актовом зале школьниками, вынырнув из-за занавесок на сцену. Одним движением он подскочил к однокласснице, сорвал с её головы платок и глумливо заржал, потрясая им в воздухе. Не понимая наступившей внезапной тишины, он, ожидающий гогота и смеха, в недоумении обернулся к Дине и обомлел. Перед ним стояла брюнетка с красивым густым каре и выразительно смотрела на него, торжествуя. В глазах её плясали искры.

История с Динкиными волосами наделала в детдоме и школе много шума. Если в первое мгновение все решили, что это парик, то минутами позднее, когда выяснилось, что пряди свои, у всех наступил ступор. Взрослые переговаривались, потрясённо ахали, девчонки восторженно вскрикивали, мальчишки смотрели на Дину, вытаращив глаза. Все окружили её, забыв про концерт, ощупывая и прикасаясь к её густым красивым, чёрным, как смоль, волосам. Побежали дни. Девочка изменилась до неузнаваемости, похорошев и повзрослев. С каждой неделей эта внешняя перемена преображала и её внутренний мир. Дина становилась всё более уверенной в себе, с губ её не сходила полуулыбка, а на щёчках то и дело округлялись прелестные ямочки, добавляя ещё большего шарма этой юной фее. Девушка расцвела. Очки теперь не только не портили её, но напротив придавали особую изюминку образу. Дина стала похожей на француженку. Больше остальных радовались за подругу Марина и Геля. Они много говорили друг с другом о том, отчего это могло случиться, но так и не нашли причину, кроме разве что… действия кулона. Да и откуда им было найти её, когда даже доктора, лечившие Дину в течении всей её жизни, и те разводили руками, ссылаясь то на внезапный скачок иммунитета, то на нахлынувшие подростковые гормоны, то и вовсе на состояние влюблённости, давшее мощный толчок к пробуждению ресурсов организма. В конце концов эндокринолог, к которой Витаминовна привезла Дину, сказала так: «Все обследования показывают, что девочка в полном порядке. Так что не надо чесать там, где не чешется. Эффект, которого мы добивались столько лет, наконец получен, так чего ещё желать? Живите и радуйтесь! Возможно, как раз-таки лечение и дало данный отсроченный эффект и возымело своё действие». На том и остановились. Кулон Дина сняла и закинула на книжную полку. Спор был проигран. Кулон ли был всему «виной» или нет, но поскольку иного объяснения не было, Маринка, торжествуя, заявила подругам, что солнечный кулон непрост, как она и утверждала. Геля с Диной, конечно, похмыкали, но проигравшей Дине тем не менее пришлось весь месяц убирать их комнату, как было уговорено в споре.

В одну из ночей Геле не спалось. За стенами бушевала непогода. Уже наступили первые заморозки, и то и дело принимался идти снег, утром превращаясь в грязное месиво, а к вечеру замерзая в колдобины на сельских грунтовых дорогах. Асфальт пролегал только по одной, центральной улице, которая поворачивала в село с трассы, и шла до детского дома, стоявшего на его окраине, на границе с хвойным лесом, про который среди ребят, как и водится, ходило немало страшилок. Каких только историй не рассказывали они друг другу про этот бор. И про то, как однажды одна девочка из их детдома пропала в той чащобе и теперь она приходит один раз в году, в кровавое полнолуние, к людям и бродит вокруг здания, ожидая, когда кто-то из живых выйдет наружу, и если такое произойдёт, то девочка-упырь утащит свою жертву в своё логово. И про разную лесную нечисть – Лешего, деда Листуна и его жену Листинью, про их внучек Лесавок, про Кикимору и Болотника, про неупокоенные души самоубийц и колдунов, шатающихся в дебрях, про длинного Жердяя и Игошек, позже к ним присоединился ещё и Слендермен. Сказки эти, конечно, придумывались для того, чтобы малышня не решила вдруг прогуляться в бор, да и просто для антуража, однако, каждый из детей, как бы он ни храбрился и не смеялся громче всех над рассказчиком в тёмной комнате, всё ж таки никогда не признался бы в том, что иногда видит мелькающие на закате между елей и сосен горбатые тени, а в лунные ночи ни за что не осмелится выглянуть в окна, выходящие на лес, и порой в зимние морозные ночи слышит вой голодной нежити из чащи. Ведь про волков тут давно не слыхали, помнили про них только местные старожилы, такие, как древний дед Егор. А тому уж было в обед сто лет.