Чтение онлайн

Когда нянечка, прибежавшая на крик, растолкала Ольгу Михайловну, лежавшую на полу, та, придя в себя, первым делом, прикрыла ладонью глаза и уже после, сквозь пальцы, посмела взглянуть в сторону окна. Там было пусто. Маринка ушла.

– А может и не было никого? Наслушалась россказней ребятни, старая дура, да и нервы сказались, сколько уже ищем девчонку, и никакого ответа, вот и померещилось чёрт-те что, – вздохнула Ольга Михайловна и, убедив себя в этой мысли, ответила няне, – Ой, Татьяна Петровна, простите меня, напугала вас своими воплями, да и ребятню, поди, разбудила, я тут запнулась и упала. Вот ведь неуклюжая! Всё в порядке!

Едва рассвело Ольга Михайловна вышла во двор, чтобы проверить кое-что. Подойдя к тому окну, в которое ночью стучалась «Маринка», она сразу поняла, что это был не сон и не видение – по деревянному наличнику, чуть расходясь в стороны, шли несколько свежих, светлых полос. По пять с каждой стороны. Таких, словно их прочертили гвоздями или… когтями.

Дина с Гелей переживали о пропаже Маринки больше всех. Хотя в последние пару месяцев отношения между ними и нельзя было назвать тёплыми, но этот короткий промежуток времени никак не мог перечеркнуть стольких лет, проведённых вместе, за которые они стали родными.

– Как ты думаешь, она жива? – с этого вопроса всегда одинаково начинался их очередной диалог. А дальше уже шли варианты, каждый раз обрастая всё новыми возможными развитиями пропажи. Иногда девчонкам приходили в голову вовсе уж безумные мысли.

– А что, если Игорь Андреевич на самом деле не умер? И нашли только его машину? А они с Маринкой сбежали куда-то?

– Дура что ли? Игоря похоронили, или ты думаешь, что родные родители не узнали бы родного сына? Да и кто другой мог быть за рулём его машины?

– А что, если эта байка про Марину правда, и она ушла в лес и стала упырём или ведьмой? – сами девчонки ни разу не видели «Маринку», приходящую по ночам из чащи, но были, конечно же, в курсе сплетен.

– Долго бы она там всё равно не протянула… Что она там есть будет? Разве что, пока лето ещё можно какими-нибудь корешками и ягодами питаться. Но… Зачем? Если она и правда в лесу, то осенью точно вернётся.

Дина поглаживала свои чудесные волосы, уже отросшие ниже лопаток. Росли они несказанно быстро, и девушка уже мечтала о том, как к Новому году её шевелюра станет длиной до самой поясницы. Вот это будет сказочно! Геля же наслаждалась своей чёткой, словно бы профессионально поставленной, речью и дикцией. Они часто с ужасом вспоминали былое и дрожали от одной только мысли о том, что всё это может внезапно исчезнуть в один «не прекрасный» день. На душе царила тревога, каникулы не радовали, девушки старались всё время держаться вместе, смутное беспокойство и предчувствие чего-то фатального не покидало их.

В тот день они решили прогуляться на своё любимое место посиделок. Берег реки был пуст. Ни рыбаков, ни женщин, желающих постирать половики. Да, здесь, в селе ещё стирали таким дедовским способом, то ли отдавая дань традициям, то ли по той банальной причине, что половики и дорожки не влезали в стиральные машинки. Но сегодня у реки было пусто. Даже вездесущие сельские мальчишки играли сегодня где-то в другом месте. Надо сказать, и погода не способствовала прогулкам – хмурое небо заволокло низкими тучами, то и дело начинал накрапывать дождь, протяжно вскрикивали птицы, рассевшиеся по деревьям в ожидании ненастья, спрятавшись под густыми кронами, уже начинавшими желтеть, ибо шёл август и приближалась осень. Девчонки спустились с глинистого пригорка, покрытого редкими пучками травы. Река сегодня беспокоилась, волновалась, волны накатывали на берег и, тоскливо шурша, убегали прочь, размывая песок и оставляя на нём длинные, скользкие нити водорослей, мелкие веточки и ракушки. Подруги присели на корягу, служившую им лавочкой. По привычке прижались друг к дружке плотнее, оставив место с краю – для Маринки. Замолчали, глядя на волны. Разговор не клеился. Дина подняла с земли ветку, принялась чертить ею на песке, Геля безучастно наблюдала за действиями подруги, подперев кулаком подбородок.

– Ой, – Дина внезапно подцепила что-то в песке и, потянув на себя, вздрогнула от неожиданности, – Гель, смотри! Что это?… Неужели…

– Точно… Дина, это ж кулон!

Девчонки, как по команде вскочили с места и склонились над лежащим под их ногами грязным пятаком. Дина осторожно взяла за ушко кулона и подняла его к самым глазам. Они переглянулись:

– Точно – он. Только почему он такой?

– Да. Совсем чёрный стал.

– Правильно, он же тут столько времени валялся, вот и испачкался. Ничего удивительного. Непонятно другое… Почему он оказался здесь? Ведь он был на Маринке в тот вечер, когда она исчезла.

– Да, она не снимала его тогда ни на минуту! – подтвердила Геля.

– Значит, Марина была здесь перед…

– Перед чем? Перед смертью?

– Да типун тебе на язык, Гелька! Марина жива, я это чувствую.

– И ты считаешь, что она живёт в лесу?

– Не знаю я, Геля, что ты пристала ко мне?! – Дина направилась к воде, – Надо отмыть кулон от грязи.

Геля поспешила за подругой, крутясь вокруг неё волчком. От волнения она даже начала заикаться на миг:

– Д-дина, но что же делать? Надо рассказать про эту находку воспитателям! А вдруг это поможет расследованию? Что, если Марина утонула? Поэтому и кулон здесь…

Губы её задрожали и она расплакалась. Девчонки давно уже забыли все Маринкины колкости и гадости, сказанные ею в их адрес, и простили её. Ведь раньше Марина не была такой, они помнили её светловолосой красивой девочкой с широкой улыбкой, вечно отпускавшей безобидные шуточки, всегда готовой выслушать и поддержать, а потом…

– Всё из-за этого кулона, – прошептала Геля, – Это он испортил Марину!

– Вот и нет, – склонив голову набок, произнесла Дина, сидя на корточках у воды и пытаясь песком оттереть налёт с «солнца», однако же тот не поддавался, – Это всё из-за любви к Игорю.

– Любовь должна делать человека лучше, – ответила Геля.

– Это в книжках и слащавых романах так бывает, – отрезала Дина, – А в жизни, знаешь ли, от любви у некоторых крышечка-то свистеть начинает. Кто-то на почве ревности убивает жену, другой под поезд кидается, третий идёт на преступление из-за безответных чувств. Так что Маринкин случай как раз из этой оперы. Давай уже признаем, что ей снесло голову от этой любви. Понесло не туда. Ну что, не могла она разве выбрать кого-то из ребят? Да перед ней столько пацанов прыгали, как собачки на задних лапках, а она всё по своему Игорю с ума сходила. И чем это закончилось, сама видишь – Игоря не стало, и Маринка совсем свихнулась. Может вообще лежит сейчас в каком-нибудь городе в психушке без памяти.

– Ужас какой, Дина, – Геля вытерла слёзы.

– Слушай, кулон совсем не отмывается. Он стал совершенно чёрным.

– Дин, а что, если это кровь?

– Вряд ли. Кровь бы оттёрлась. Знаешь что, идём домой. Там разберёмся. И никому не болтай про находку. Бежим!

Дина резко развернулась и охнула, тут же врезавшись лицом в плечо высокого мужчины. Девочки застыли, растерянно рассматривая снизу вверх незнакомца. Тот же, не говоря ни слова, сверлил обеих пристальным взглядом свинцово-серых глаз, не сводя с девчонок прицела острых зрачков.

Оробев, подруги стояли перед незнакомцем, прижавшись одна к другой, как маленькие беззащитные мышки. Дина сжимала в кулаке кулон. Геля вцепилась в её плечо, давая понять, что она не даст подругу в обиду. Так они изучали друг друга несколько мгновений, не говоря ни слова. Когда мужчина, наконец, заговорил, то оказалось, что голос его так же холоден, как и его стальные глаза. Слова вылетали из его рта чёткими, острыми, пружинистыми лезвиями, царапая слух и вызывая мурашки по коже.