Чтение онлайн

— Ты делаешь все правильно, — говорил один из голосов. — Но нужно стараться лучше.

— Нельзя спешить, — вот это уже явно отвечал имперский советник, так как я видел, что он шевелит губами. — Я чувствую, что меня начинают подозревать.

— Ты должен успеть до кровавой луны, — предупредил Хрипунова второй голос. — Помни о том, что он предал тебя, и не забывай, что ждет тебя, если ты не успеешь.

Разговор, конечно, увлекательный, но что-то мне подсказывало, что пора его заканчивать. Ефим Петрович в данный момент явно находится под воздействием чего-то, что не приносит ему пользы. Уверен, что чем меньше времени он будет это делать, тем лучше.

Подготовившись для активации Слова-Распад, я сделал еще несколько шагов и оказался прямо рядом с имперским советником. В этот момент он перестал шептать, посмотрел в мою сторону и потер плечо, как будто ему вдруг стало прохладно.

Я знал об этом эффекте. Некоторые чувствуют нас с Чертковым именно таким образом — ощущением внезапной легкой прохлады. Если я сейчас просто дотронусь до Хрипунова, то он почувствует в том месте резкий холод.

Ефим Петрович очень быстро вернулся к своему занятию, а я получил возможность поближе рассмотреть подушечку и узнать, с кем он там разговаривает?

Оказалось, с брошью, на которой красовался фамильный герб Романовых, лежавшей на подушечке. Я видел несколько раз точно такие же на груди Голицына и Лешкиного отца. Видимо это был какой-то знак отличия, которым Александр Николаевич награждал своих приближенных. Что-то типа ордена.

Что же, если так, то тогда понятно, каким образом артефакт мог практически регулярно воздействовать на Хрипунова. Имперский советник сам, по собственной инициативе надевал его на свой камзол.

Однако почему проклятье никто не мог почувствовать? Лично для меня этот момент был не очень понятен. Обычные проклятья в артефактах же находят. По той же темной энергии, например. Получается, что если оно лежит не на человеке, а на вещи, но при этом рассчитано именно на владельца, то его невозможно почувствовать? Даже имперские черные маги не могут этого сделать?

— Почему невозможно, ты же сейчас именно этим и занимаешься, — сказал Дориан. — Смотришь на артефакт, в котором явно сидит проклятье, которое связано с Хрипуновым.

— Я имел в виду не себя, а всех остальных… — ответил я Мору, хотя и так понимал, что скорее всего я уже знаю ответ на этот вопрос. Возможно, все остальные как раз и не могут этого делать.

Ладно, об этом я узнаю потом у Черткова, после того как закончу со своими делами, а пока у меня идет экзамен, и я еще абсолютно ничего не сделал для того, чтобы его сдать. Однако, я как можно скорее хотел изменить такое положение дел, поэтому активировал Слово-Распад и врезал им по броши.

Кабинет Хрипунова озарила яркая вспышка, которая больно ударила по глазам, буквально ослепив меня. Какое-то время перед глазами была сплошная белая пелена. Я абсолютно ничего не видел.

Одновременно с этим я почувствовал соленый привкус во рту, с оттенком чего-то металлического. Как будто во рту была кровь. А еще ощутил странный запах, который был очень необычным для некрослоя, однако я знал его отлично. Так пахла могильная земля. Я ни с чем не мог спутать этот запах.

Еще я услышал звук. Точнее крик, который просил меня не убивать. Хотя насчет звука я не очень уверен. Это было слишком быстро. Он длился всего мгновение, так что мне могло просто показаться на фоне всех остальных ощущений. Все-таки я впервые применял этот некросимвол и причем сразу в боевой обстановке — всякое могло почудиться.

Кроме того, в этот момент я почувствовал, как в меня ворвался мощный поток некротической энергии, которую я получал всякий раз, когда уничтожал проклятье. По моим ощущениям ее было довольно много. Практически столько же, как в тот раз, когда мы с наставником освобождали от проклятья Ивана Нарышкина.

Следом за этим я услышал крик Хрипунова, который трудно было с чем-то спутать. Это явно был голос человека, а не артефакта. Я оказался прав. Зрение вернулось ко мне довольно быстро, так что я видел, как имперский советник кричит от боли, обхватив руками голову.

Стараясь не обращать внимания на крики, я посмотрел на бархатную подушку. Теперь, на месте, где недавно лежала брошь, была маленькая горстка черного пепла. Больше ничего. Никаких драгоценных камней, которые были в броши, или оплавленного золота. Только горстка пепла.

Что же, теперь я видел, что имел в виду Александр Григорьевич, когда говорил мне о том, что этот некросимвол уничтожит не только проклятье, но и сам артефакт. Восстановить брошь не смог бы даже самый лучший имперский артефактор.

Тем временем в коридоре послышались шаги и взволнованный голос жены Хрипунова. Судя по всему, ее разбудили крики Ефима Петровича и она решила выяснить в чем дело. Сам же имперский советник перестал кричать и к тому моменту, когда его жена ворвалась в кабинет, он уже сполз на пол и что-то бессвязно бормотал.

Выяснять чем кончится дело, у меня не было ни времени, ни особого на то желания. Я ясно слышал слова Императора — уничтожить все проклятые артефакты, которые найду, а значит вполне возможно, что я отыщу еще что-нибудь интересное.

Тем более, что мои собственные ощущения говорили о том, что брошь была не единственным источником темной энергии в этом кабинете. Иначе как объяснить, что я ее по-прежнему чувствовал? Пусть не в таком количестве, но все же чувствовал, а значит нужно искать.

По правде говоря, Хрипуновы меня здорово отвлекали от работы, и я был очень рад, когда супруга наконец-то утащила своего мужа из кабинета и занялась вызовом целителей. Едва я оказался один, как практически сразу нашел, что мне было нужно.

Домашние тапочки имперского советника. Потертые кожаные тапки с редкими клоками шерсти, которые остались от когда-то богатой опушки. Именно они были вторым источником темной энергии в этой комнате. Вот только непонятно, есть ли в них проклятье? Тапочки вполне могли оказаться просто полезным артефактом, который для чего-то приобрел себе Хрипунов. Чертков сказал мне, что я должен уже разбираться в этих вопросах, а значит нужно пытаться.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался прислушаться к своим ощущениям. Темная энергия… Она могла быть разной. Могла давать знать о себе характерным покалыванием, либо просто ощущениями, которые я считывал, как азбуку.

Вот и сейчас я ясно ощущал, что от этих тапочек идет темная энергия, и будь я сейчас в своем мире, то запросто понял бы — проклята вещь или нет, но в некрослое все было иначе, а значит я должен уловить нечто такое, о чем не говорил Чертков. Что-то новое для себя, и оставалось лишь самое сложное — понять, что именно?

Внезапно я ощутил во рту тот самый медный привкус, который чувствовал несколько минут назад в момент уничтожения броши. Следом за ним пришел знакомый запах могильной земли.