Черный портер
Шрифт:
Он познакомился, конечно. И стал ухаживать – терпеливо, внимательно, не спеша, завоевывая ее благосклонность. Тактика эта была непривычна для Чингиза. И не смотря на все его усилия, сперва не очень удавалась. Конфеты и шоколад, красивые жесты, машина и бесчисленные цветы – все это, не произвело обычного впечатления.
Чингиз попробовал дарить Динаре украшения – она их не взяла! Девушка не взяла золотую цепочку, кулон с рубином… Тогда он истратил немереные деньги и заказал кольцо, которое ему привезли из Ирана. Настоящая контрабанда! Бриллиант!
Он отослал его с надежным человеком Джафаровым, стал ждать. Вскоре ему передали стороной, что отец Динары хочет с ним поговорить. Это недолгий был разговор. Вежливо, но непреклонно седой солидный человек объяснил богатому нагловатому парню, что ЕГО ДОЧЬ не может и не станет принимать подарки от мужчины, пока это не жених.
И что ж? Мамедов стерпел. Он, пробормотав извинения, забрал свою игрушку назад.
Время шло, делая свою невидимую работу. Чингиз нравился уже Динаре, хотя был явно «не свой». А он был влюблен. И, верно, сделал бы предложение. Уж приняла б его она или нет… Но судьба распорядилась иначе. Динару послали в экспедицию на долгий срок. Чингиз поспешил за ней. Она вернулась. А вскоре уехала снова и заболела.
Боже ты мой! Шестидесятые годы. Глухомань. Нет ничего – ни помощи, ни лекарств, ни транспорта. Геологическая экспедиция, что твое производство. У нее план, рабочие, маршрут, начальство. Они не бросили тяжелобольную девушку, но ее надо было срочно доставить на большую землю. А как?
Тут-то и появился волшебник Мамедов. Хлопнул в ладоши и… Он увез Динару в районный центр на машине. А там устроил все. Отдельную палату, хорошего опытного врача, уход и покой. Она выкарабкалась. И он снял ей квартиру и поселился неподалеку от нее. Ей надо было прийти в себя.
После этой истории… Никто и никогда не узнал, что приключилось между этими людьми, только Динара уволилась. В Баку она больше не вернулась, а устроилась на работу в Горьком. Там и родился в положенное время мальчик Гарик, что получил фамилию матери, и… прочерк в метрике в соответствии с тогдашними правилами.
Олег писал, что мало сумел узнать. Но по всем признакам Динара с Чингизом расстались мирно и по ее инициативе. Через несколько лет ее отец, который это все очень тяжело пережил, умер. А она в Горьком вышла замуж и вернулась в Баку, где вся семья теперь и живет. Гарика муж Динары усыновил. А тот, зная правду про Мамедова, никаких связей с ним не имел, а говорить о нем не любил.
Петр потер лоб. У него начала болеть голова. Не иначе, погода меняется, – подумал он и взглянул в окно.
Так. Сделаем, конечно, дубль. Наведем справки – где был, чем занимался. Но если доклад подтвердится, Гарик, похоже, тут не при чем.
Северная столица
Луша верно докладывала своему любимому шефу. В Питере сперва никто и не думал открывать уголовное дело. Прискорбный случай! Только кого теперь удивишь аллергией? Даже такой, с летальным исходом, в мелодраматических декорациях, как на сцене.
Но Эрик не успокаивался. Он делал заявления, требовал расследования, ходил и писал всюду, куда можно ходить и писать. Сначала его выслушивали, сочувствовали. Потом… он снова приходил и тут иногда начинали уже хамить. Как бы там ни было, а воз был и ныне там.
Делу помог случай. Нарядная и богатая свадьба, красавица невеста, ребенок -сирота, безутешный муж – вдовец… Кто из газетчиков пропустит возможность расписать случившееся в самых ярких красках?
И популярные издания не пожалели слез и крови. Правда, они кое-где немножко перепутали, кое-что слегка приукрасили, и… Лариса сделалась из двадцатипятилетней медсестры студенткой первого курса медицинского. Эрик -владельцем пивоваренного завода, девочка Кира превратилась из дошкольницы в годовалую малышку.
Но общественное внимание, но резонанс! Что теперь будет? Как развиваются события? Что с ребенком? Кто виноват?
И читатели забросали редакцию взволнованными письмами, а корреспонденты побежали разыскивать свидетелей.
Одна из них, сотрудник «Рассвета на Неве», тряхнула связями. Молодая журналистка специализировалась на криминальной хронике и мечтала в будущем писать сценарии.
Ее дядька, собственный единоутробный дядя Радий Степанович Дно – жертва родительской увлеченности ядерной физикой лет пятьдесят назад, служил не где-нибудь, а в УТРО. Это надо было использовать на сто процентов. Подумайте, какой материал!
Мила Близняк разыскала Эрика. Она позвонила и вприпрыжку проскакала по ступенькам к двери.
На пороге стоял высокий парень в клетчатом фартуке с поварешкой в руке. В нос ударил противный до странности знакомый запах. Что бы это… батюшки! Бедняга, верно, кипятит молоко. Ну правильно, это молоко убежало!
– Здравствуйте. Меня зовут Мила. Я корреспондент газеты «Рассвет на Неве», вот мое удостоверение. А вы – Эрик? Господин Ленц? Я, по заданию редакции… – начала девушка, и смешалась.
– Я Ленц, – Эрик, нехотя, кивнул. На его лице отразилась откровенная досада. Мила увидела из-за его спины круглощекую девчушку с бантиками на черноволосой головке. В ярких глазках малышки светилось любопытство. Но на бледном личике вместо улыбки была написана тревога.
Дочка. Та самая маленькая сирота… – Милке сделалось невыносимо стыдно.
– Корреспондент? Я ждал слесаря, – буркнул хозяин дома, – у нас кран в ванной течет. Извините, мне… нам совсем не до того. Да я и рассказывал уже. Думал, поможет. Думал… Да, а теперь ничего уже не думаю. Давайте… Нет, лучше мы сразу распрощаемся и конец.
Он – усталый и издерганный, чуть не послал ее куда подальше. Нет, не туда, куда вы подумали. Не в его привычках. Он с детства привык как дед, когда злился, отправить надоедливых «к лешакам». Пока рос в Германии, присловье свое забыл. Кто б его понял в Мюнхене и окрестностях? Но здесь в Питере… Впрочем, и здесь, конечно. Это было время и люди совсем не его деда.
В общем, Эрик сначала вызверился. Пусть его оставят в покое! Он ничего не хочет больше рассказывать, и…
Луша, приехавшая от Ирбиса, – что поделаешь. Он сам просил помощи. И Скуратов нашел ему Петра Синицу с его агентством. Значит, пришлось Луше Костиной рассказывать, что знал. Это само по себе было тяжко. Ну а потом началось… Пришлось потом все же почитать, пришлось и в бумагах Ларисы разбираться. Этот ужас…
Он просто не мог еще переварить. Здоровая и жизнерадостная его натура защищалась. Он старался не думать. И ведь еще повезло.
На его счастье… В бумагах и почте его невесты не было ни слова любви к своему жениху. Но и ни одного плохого слова о нем самом. А ведь она знала всякие слова…
Эрик с напряженным недружелюбным видом стоял в дверях, не предлагая зайти. Едва сдерживаясь, он процедил, что у него полно дел. Что хозяйство и Кира…
Но Мила, коммуникабельная девица без комплексов, и не думала обижаться.