Чтение онлайн

В шляпу падают монеты, и паренек кланяется.

Вот лоточница придирчиво разглядывает оставшийся товар… и в стеклянную банку кладет новую порцию леденцов на палочке. Она ступает неторопливо, и лоток покачивается. Позвякивают в банке засахаренные орехи, и перекатываются обернутые в золотую фольгу каштаны.

Ряженая гадалка порывается предсказывать судьбу… акробат в драном трико выплясывает на канате, и зазывала предлагает сбить танцора набитыми песком мячами. Желающих находится много.

Шумно.

Весело. И это веселье делает обиду горше. И Кэри запивает ее шоколадом, который уже остыл.

– А вы не ревнуете?

Кэри сложно было представить подобное. Лэрдис была… красива. Элегантна. И вызывающа.

– Нисколько, - Хальгрим повел Кэри к тенту, под которым располагались плетеные кресла.
– Боюсь, теперь Лэрдис не вызывает у меня ничего, кроме досады. Ее поведение наносит вред прежде всего ей самой, но разве она признается? Нельзя сказать, что наш брак был ошибкой. Роду требовался наследник, а Лэрдис представлялась весьма подходящей кандидатурой. Молода. Сильной крови. Хороша собой. И характером, как показалось, обладала легким.

– Вы ее не любили?

– Не любил. Боюсь, к тому времени… мое сердце, если можно так выразиться, было занято. К сожалению, вряд ли мой род и Король одобрили бы брак с человеком, - Хальгрим остановился и провел ладонью по щеке.
– И Мия понимала, что у меня есть обязательства. Ей было больно, но она смирилась. А вот Лэрдис не захотела.

Тент кое-как защищал от ветра, и Кэри присела.

– Я попытался объяснить, что не собираюсь ее в чем-то ограничивать, что после рождения наследника, она будет совершенно свободна в выборе.

Это признание должно было бы шокировать, но Кэри не испытывала шока.

Отвратительно?

Скорее печально. И Хальгрим задумчиво поглаживает щеку, пальцы касаются родинок, словно пересчитывают их.

– Она же потребовала бросить Мию.

– Вы не согласились?

– У нас четверо детей… младшенькой недавно исполнилось три, - ему шла такая улыбка, искренняя, радостная. И Кэри тихо позавидовала его счастью.
– И да, Мия не так красива, но… одной красоты недостаточно. Лэрдис никогда не могла этого понять. Знаете, было время, когда я ей сочувствовал. И считал себя виноватым. Она родила мне сына и… да, я люблю всех своих детей, но именно он станет наследником. Именно поэтому я не позволил ей оставить ребенка при себе. Хельги должен учиться, в том числе, учиться думать сам и принимать решения. И я понимаю, что поступил правильно, что если бы оставил при ней…

– Она бы отравила его ненавистью.

Кэри закусила губу, кляня себя за то, что не сумела промолчать. И все-таки… будь отец хоть немного сильнее, сумей он переубедить леди Эдганг и отправить Сверра в школу… или просто отослать куда-нибудь, неважно куда, главное, чтобы подальше, может, и Сверр не сошел бы с ума от чужой ненависти?

– Именно, - Хальгрим смотрел на нее задумчиво.
– Я знаю, что произошло с вашим братом. И мне жаль, но эта жалость постороннего человека. Хельги нормален, как и прочие мои дети. Они знакомы друг с другом, и после моей смерти Хельги позаботится о со-родичах. Лэрдис это злит… проклятье, я ей говорил, что не запрещаю видеться с сыном. Я бы принял и других детей, пусть и рожденных не от меня, если бы ей стало легче.

– Она вас любит?

Наверное, вопрос был смешон, но смеяться Хальгрим не стал.

– Она говорила, что любит, но… по-настоящему она любит свои обиды. Всем нам приходится чем-то жертвовать, Кэри из рода Лунного железа. Но кто-то зализывает раны и находит в себе силы жить дальше, а кто-то носится со своим горем всю оставшуюся жизнь. Это опасная дорога. Гнилая.

– Лэрдис…

– Предпочла оставаться несчастной, а поскольку этого мало, она делает несчастными всех вокруг. Сначала она заводила романы, чтобы досадить мне. Меняла любовников, выбирала из моего ближнего круга. Женская глупая месть. И попытка задеть. Да, признаюсь, меня задевало, и не ее предательство, поскольку я с самого начала готов был к нему. Но в том, что твои друзья спят с твоей женой есть что-то… неприятное.

Кэри кивнула, подавив вздох. А шоколад совсем остыл. И признаться, она замерзла, ног вот совсем не чувствует. Ее башмачки из телячьей кожи были, несомненно, красивы, но испытания холодом не выдержали. Промокли. И чулки шелковые тоже.

– Когда она поняла, что я не собираюсь ее останавливать, равно как и ограничивать, оскорбилась. И нет, все-таки это не любовь, - Хальгрим покачал головой и замер, подперев щепотью подбородок.
– Самолюбие. Раненое женское самолюбие. Ведь моя Мия - всего-навсего человек и…

У него даже голос менялся, когда он произносил имя той другой женщины, а черты лица смягчались, казалось, что Хальгрим с трудом сдерживает улыбку.

Он ведь и вправду любит свою Мию.

Женщину, родившую четверых детей, и младшенькой - только три. И в свои три года она знает, что ее любят. И это, наверное, много.

Мать от нее не отказалась и не откажется, а отец не спихнет на гувернанток, посчитав, что тем самым исполнил свой долг… и зависть, проснувшаяся в Кэри, бессмысленна, да и беззуба.

К чему сравнивать?

– Лэрдис придумала новое… развлечение, если так можно выразиться. Решила, что раз уж она несчастна, то и другие ничем не лучше. Она стала играть с другими. Выбрать. Заинтересовать. Влюбить. И когда влюбленный мальчишка готов бросить мир к ее ногам, отвернуться.

Брокк не мальчишка, но… он ведь и вправду был готов бросить мир к ногам Лэрдис, а ей всего-то хотелось досадить мужу, которому она вместе со своими играми, была безразлична.

– Она несколько увлеклась, - Хальгрим потер ладони, светлая кожа от холода покраснела.
– Бросила вызов королю, чего делать не следовало. Он с ней спал, но… это ничего не значит. Она забылась. И была наказана. Лэрдис просили не появляться при дворе, и естественно, она обвинила во всем меня.

Сложно все. И легче не становится. Кэри не умеет разбираться в чужих несчастьях, ей бы с собственными справиться.

– Сначала она сделала вид, что не нуждается ни в короле, ни в его милостях, но когда и остальные отвернулись… она многим успела досадить. И вдруг оказалась в одиночестве, а одиночество опасно тем, что не каждый способен вынести встречу с собой.

– И чего она хочет?

– Вернуться, - Хальгрим наклонился и, коснувшись щеки ледяными пальцами, вдруг подмигнул.
– Смотрите на меня, леди, и улыбайтесь.

– Зачем?
– шепотом спросила Кэри.

– Затем, что все-таки я, наверное, в глубине души мстительное существо…

Она ничего не поняла, но не отстранилась. От Хальгрима из рода Черного титана пахло ванилью и корицей, свежей сдобой, имбирными пряниками…

– Она потребовала, чтобы я заступился за ее честь. Я же ответил, что заступаться уже не за что. В конце концов, Лэрдис сама виновата, пусть сама и просит прощения. Но это слишком для нее… вот она и нашла альтернативное решение.