Чтение онлайн

Он похож на Брокка, нет, не внешне.

Взглядом. И этими морщинками, что разбегались от уголков глаз. Улыбкой. И манерой касаться осторожно, точно опасаясь прикосновением оскорбить.

– И она решила, что…

– Ваш муж возвращается в Город. Он в фаворе… и если попросит Короля, тот пойдет навстречу. Только, боюсь, на сей раз она несколько недооценила противника.

Хальгрим сдержанно поклонился.

– Не позволяйте ей портить себе жизнь, милая леди.

Хотелось бы Кэри, чтобы все было так просто.

– Улыбайтесь чаще. Вам очень идет улыбка. Мастер подтвердит.

Брокк?

Стоит в отдалении, смотрит так… нехорошо. Сердится.

Определенно.

И давно он… наверняка, давно. Хальгрим его заметил, и поэтому… со стороны могло показаться… Кэри вспыхнула.

Жила предвечная… он же подумал… решил…

И пускай себе.

– Надеюсь, - голос звучал сухо, жестко, - я не помешал беседе?

– О нет, мы уже закончили. Буду рад встретить вас снова, милая леди, - Хальгрим смеялся, по глазам видно, но Брокк этого не замечал, как и острых игл живого железа, которые проступали сквозь волосы.

Он ревнует?

Ревнует.

Но кого? Кэри или Лэрдис?

– В таком случае, нам пора, - Брокк подал руку. А во второй держит букет, тонкие стебли лаванды, перевитые золотой лентой.

Он молчал до самого дома, глядя в окно. И Кэри не спешила начинать разговор.

– Все пошло не так?
– Брокк стащил перчатку и раздраженно пошевелил пальцами, глянул на руку и скривился.

– Я… волновалась.

– Знаю, - взгляд потеплел.
– И прости, что… вышло так глупо.

– И ты меня.

– За что?

– За что-нибудь… не сердись, ладно?

– Не сержусь. Не на тебя, - он дотянулся до руки Кэри.
– А цветы мне отдашь?

– Они промерзли…

– Все равно отдай.

– Зачем?

– Мое ведь, - Брокк разжал ее пальцы, высвобождая букет.
– Я не намерен уступать свое кому-то. Ясно?

Кэри показалось, что говорит он вовсе не о цветах.

– Ты смерти моей хочешь?
– Таннис обеими руками вцепилась в стек и попятилась.
– Я… я на такое согласия не давала!

– Дашь.

– Стой!
– она выставила стек, и кончик его уперся Кейрену в грудь.
– Не подходи! Я на нее не сяду! Я… я кричать буду!

– Кричи, - согласился он, отводя оружие.
– Здесь нас не услышат.

На конюшне и вправду было тихо.

Пахло сеном, опилками, мешки с которыми стояли возле денников, свежей соломой, лошадьми и хлебом. Деревом. И яблоками. Оседлавший колоду мальчишка-конюший чинил упряжь, а карман его куртки подозрительно оттопыривался, и соловый жеребчик, привлеченный запахом, просовывал морду через прутья, хлопал губами и фыркал, выпрашивая угощение. Мальчишка отмахивался, а жеребчик вздыхал.

– Ты… ты сказал, что мы гулять будем!

Отступать Таннис было некуда, и она прижалась спиной к деннику.

– Будем, - Кейрен стек отобрал.
– Верхом.

– А… а давай без верха?

Он покачал головой и, глянув на мальчишку, увлеченного работой, сгреб свою Нису, поцеловал в лоб.

– Не надо бояться.

– Я же не умею, - Таннис почти сдалась, упираться продолжала исключительно из врожденного упрямства.

– Научишься.

Научится. Она учится быстро, жадно впитывая все, до чего получается дотянуться.

– Это не сложнее, чем варенье варить, - Кейрен коснулся розовой щеки, на которую легла тень.
– Вот увидишь… только представь, как ты будешь смотреться верхом.

– Дура дурой. И на лошади.

– Я тебе помогу.

Ей к лицу амазонка из темно-синего бархата. И короткий жакет, отделанный золотым позументом. И шляпа-цилиндр с вуалеткой. И перчатки из светлой кожи, скрывающие руки - с них так и не сошли мозоли, пусть бы сами эти руки стали мягче.

Год прошел.

Целый год, разделенный на двоих, а Кейрену оказалось мало.

– Ну же, скажи, что согласна?

– Когда я тебе отказать могла, а ты и пользуешься… знаешь, кто ты после этого?

– Кто?

– Сволочь… с кисточкой, - проворчала Таннис, отворачиваясь. И румянец ей к лицу. Она так и не научилась прятать чувства.

– Какой уж есть.

Каурая лошадка, как уверили Кейрена, обладала спокойным нравом. Одарив Таннис меланхоличным взором, она совершенно по-человечески вздохнула и приняла угощение.

– Ты… не сердись. Я постараюсь аккуратно, - Таннис провела по бархатистой шее, и лошадка кивнула.
– Ты ж меня не сбросишь?

– Не сбросит, - пообещал Кейрен.

В седло поднял сам, позволив себе задержать Таннис в объятьях. Нарушение правил? С ней было на удивление легко и приятно правила нарушать.

…да и в первородную бездну эти правила.

– Одну ногу в стремя… умница. Сейчас под тебя подтянем. Вторую - на крюк.

Он расправил подол амазонки, стараясь не рассмеяться, до того серьезной сосредоточенной выглядела Таннис. Ей понравятся верховые прогулки, как понравился каток и театр, магазин Мейстерса и спуск по реке. Тогда она, забравшись в лодку, пробормотала:

– Только попробуй меня утопить!

И поначалу сидела неподвижно, боясь отпустить высокие борта гондолы, но успокоилась быстро…

Ее было легко радовать.

Удивлять.

И Кейрену нравилось ее удивление с привкусом осеннего дыма: на берегу вновь жгли костры из сухих листьев, и прозрачный легкий дым растекался по воде, скрадывая запахи. В нем вязли каменные опоры мостов, и старая баржа пробиралась осторожно, наощупь. Дым остался и на губах Таннис, на коже ее по-осеннему холодной. Он зацепился за волосы и бархат жакета, остался ранней сединой кленов, что виднелись из окна ее квартиры.

…их квартиры. Кейрен давно уже переселился на улицу Пекарей, в дом с мезонином и медным флюгером, который упорно показывал северные ветра, застрял, должно быть.

– Сидишь?
– передав поводья Таннис, Кейрен отступил.

– Сижу, - мрачно отозвалась она.

– Тебе понравится, поверь мне…

– Верю, - улыбка у нее была яркой, искренней. Ей никто не говорил, что леди пристало быть сдержанной и уж тем более не обнажать при улыбке зубов.

Даже если эти зубы на месте и весьма хороши.