Чтение онлайн

– И что, госпожа Роза и впрямь твоя мать?

– Еще какая! – с хрустом вгрызаясь в яблоко, подтвердила Лоретта. – Но она меня знать не хочет.

– Это очень нехорошо, – с воодушевлением сказал Тильман. – Ее необходимо наказать! Она не должна поступать так с тобой только потому, что ты была зачата вне брака и можешь разрушить ее нынешний брак.

– Вот и я так думаю, – согласилась Лоретта. Маниакальный блеск глаз Тильмана немного пугал ее, но она относила его на счет слишком горячего сочувствия Тильмана человечеству. – А как мы будем ее наказывать?

– Ты останешься здесь, – заявил Тильман, – и ежечасно появляясь перед ее глазами, будешь напоминать ей о ее позоре. Мы будем всем рассказывать о том, что случилось, и добьемся того, что она признает тебя. А теперь пора в постель, – без всяких прелюдий перешел к сути дела Тильман. Он указал Лоретте на соломенный тюфяк в углу, сам же улегся прямо на пол, укрывшись дерюжкой. Сколько Лоретта ни просила, сколь не уговаривала Тиля присоединиться к ней, уверяя, что эдак им будет куда теплее – Тиль отказывался наотрез. Лоретта немного послушала, как он колотится от холода под своей дерюжкой, и незаметно уснула – ее грела ее собственная горячая кровь. Только лишь занялась заря, а Лоретта и Тильман поднялись, умылись, разбив ледок, из кадушки и позавтракали снова-таки яблоками. После трапезы Тиль предложил Лоретте прогуляться по улицам его родного Шмельхена и осмотреть достопримечательности.

– А эти досто-что-то-там симпатичные? – спросила Лоретта.

– Достопримечательности, – наставительно повторил Тильман. Очевидно, он считал себя очень умным и любил учить других. – Это самые красивые места города. Каждому туристу обязательно их надо посетить.

– А кто такие туристы?

Тильман почесал в затылке. На красные и оранжевые ромбики посыпалась перхоть.

– Ну, это люди, которые путешествуют ради удовольствия узнавать новые места.

Лоретта задумалась, туристка ли она, а пока решила спросить Тильмана, есть ли у него невеста. Невеста, как выяснилось, есть, и скоро Лоретта пожелала, чтоб она пропала эта невеста, потому что Тильман как завелся говорить о ней, так и не мог замолчать на протяжении всей прогулки, так что Лоретта ровнешенько ничего не узнала о достопримечательностях Шмельхена, зато узнала все об этой достопримечательной девице, носившей сложносочиненное имя Адельгейда. С горящими вдохновением глазами Тильман поведал Лоретте, что Адельгейда – самая умная и прекрасная девушка на земле. Что добрее нее нет существа на всем белом свете: как поняла Лоретта из обгоняющих друг друга в порыве восторга слов Тильмана, Адельгейда целыми днями только тем и занимается, что помогает несчастным и обделенным судьбой, хотя у самой Адельгейды ветер свистит в тщательно залатанных карманах поношенных, но безупречно чистеньких платьев. Что Адельгейда и Тильман любят друг друга, уж так любят, так любят, но сыграть свадьбу пока не могут: Тильман никак не накопит им на колечки. Вот уже много лет Адельгейда терпеливо ждет, пока у Тильмана появятся средства, чтобы им пожениться, и уж розы начали вянуть на ее щеках (этого Тильман не сказал, но Лоретта и без него догадалась), но она не говорит Тильману ни слова упрека и поддерживает его во всех его благородных [не очень-то прибыльных] начинаниях. Она понимает, сколь нелегко и в то же время почетно быть подругой борца с мировым злом, и тихо гордится профессией Тильмана.

Беседуя таким образом, Лоретта и Тильман ознакомились с кафедральным собором, ратушей, гробницей древних королей, также Тильман показал Лоретте колодец – магнит для городских сплетен, позорный столб, здание гильдии портных и городскую тюрьму. Улица, ведущая от тюрьмы к северу, вынесла Тильмана и Лоретту прямиком на рыночную площадь, где между прилавками толкалась и пихалась куча народу, продавая и покупая сыры, колбасы, мясо, требуху, овощи и прочее всяко-разно. Продираясь сквозь толпу вслед за Лореттой, Тильман вещал ей о колбасах, которыми испокон веку славился Шмельхен, чрезвычайно развитом сапожном ремесле, знаменитой росписи по деревянным дудочкам, и так далее и тому подобное. Выросшая на свежем воздухе и сроду не знавшая, что такое толпа, Лоретта оказалась не в состоянии воспринимать одновременно шквал обрушившихся на нее запахов, препирательства продавцов и покупателей да еще лекции на тему истории города, поэтому, вылетев с другого конца торгового ряда, Лоретта повернулась к Тильману, чтобы наконец заткнуть его, поскользнулась на гнилом капустном листе, схватилась за Тильмана, чтобы не упасть, и все-таки шлепнулась, увлекая его за собой. Таким образом, Тильман оказался лежащим на Лоретте, и мы не можем не покривив душой сказать, что ему это не нравилось. И знаете что? Это заметили не только мы.

– Тильман, – раздался над головами Тиля и Лоретты голос, который явно держали в леднике.

– Адельгейда! – отпихнув Лоретту, Тильман поспешно вскочил и принялся юлить вокруг подошедшей девушки. Одета она была (ну точь-в-точь как и предполагала Лоретта) в простое и поношенное, но блиставшее чистотой платье, в руках же держала корзинку с едой – очевидно, для бедных. Как по Лоретте, осанка, манера и повадки Адельгейды были характерными для девицы из простонародья, которой очень, очень, очень хотелось бы стать благородной госпожой, а вот не вышло.

Поджав тонкие губы и ни на мгновенье не потеплев лицом, Адельгейда пронаблюдала, как Лоретта поднимается с земли и стряхивает с себя грязь и овощные ошметки.

– Кто эта потаскуха? – спросила Адельгейда.

– Эй, я бы попросила! Я выросла в лоне святой кроменической церкви и получила воспитание в монастыре!

– Тем хуже для кроменической церкви, – высокомерно заметила невеста Тильмана и смерила Лоретту взором, который, вероятно, призван был уничтожить ее. – Тильман. Что она здесь делает?

Тильман, по-прежнему юля и извиваясь, принялся излагать Лореттину историю, что вот мол она прибыла в Шмельхен, дабы отыскать мать, и он помогает ей добиться справедливости.

– А, – уронила Адельгейда. – Незаконнорожденная.

Лоретта испытала хороший удар задним местом о твердое; это было ее падение в глазах Адельгейды. Правда, удар был не особо сильным – ниже падать было уже особо некуда.

– Ну что ж, Тильман, – произнесла Адельгейда. – Уверена, что ты уже понял, какую совершил ошибку, и я больше не увижу тебя рядом с этим существом, – и она повернулась, давая понять о своем намерении уйти, а также о том, что Тильман должен последовать за нею.

– Но, мой цветочек…

– Ты хочешь поссориться, Тильман?

Лоретта злорадно отметила про себя, что розы на щеках Адельгейды и впрямь отцвели – если вообще когда-то расцветали. Щеки невесты Тильмана были бледны и безжизненны, как прошлогодние травы ранней весной.

Тильман поник головою и понуро побрел вслед за своею нареченной.

– Эй! – заорала Лоретта вслед. – А как же справедливость? Ты обещал мне помочь! А как же мы добьемся, чтобы моя мать признала меня?

Тиль сокрушенно пожал плечами.

– Извини, – шепнул он Лоретте, виновато стрельнув глазом в прямую спину удалявшейся Адельгейды. – Ничего не получится.

И он затрусил вслед за своей несгибаемой, холодной как мороженое невестой. Лоретта в сердцах плюнула им вслед и отправилась на поиски госпожи Розы.

Госпожа Роза нашлась в овощном ряду придирчиво выбирающей репу. Лоретта настигла ее со спины, так что госпожа Роза даже охнуть не успела.

– Ну, – сказала ей грозная Лоретта. – Что будем делать?

На публике и без господина Клопса госпожа Роза растерялась. Лоретта пожалела ее и утащила в ближайший темный переулок. Госпожа Роза дрожала всем телом и прижималась к стене.

– Пойми ты меня, – шептала она. – Муж меня прогонит, если все узнает. Ты выставишь меня на всеобщий позор.

– Мамо, – сказала ей на это Лоретта. – Ну неужели вы меня ни капельки не любите?

Госпожа Роза залилась слезами. Лоретта еще раз ее пожалела.

– Хорошо, – сказала она. – Где мой отец?

– Да откуда мне-то знать, – рыдала госпожа Роза.

– Мамо, – угрожающе сказала Лоретта. – Ежели вы мне сей же секунд не скажете, где мой папаша, я начну на весь город КРИЧАТЬ, КАК ВЫ МЕНЯ БРОСИЛИ И ПРИЗНАВАТЬ НЕ ХОТИТЕ, КАКАЯ Я НЕСЧАСТНАЯ СИРОТА!!!!!!!!!!!!

– Не-надо-не-надо-не-надо! – взмолилась несчастная госпожа Роза, едва не падая на колени перед Лореттой. – Не знаю я, где он, богом клянусь не знаю! Он Босоногий брат, шел в свой монастырь, а к нам постучал, потому что испугался грозы! Ночью пришел, утром ушел, откуда мне знать куда он делся! Отпусти ты меня бога ради!

Лоретта вздохнула. Занимался дождь. Его капли смешивались со слезами перепуганной госпожи Розы и пропитывали гладкие черные волосы Лоретты.

– Ну вас, мамо, – устало сказала она. – Живите вы себе как знаете.