Чтение онлайн

— Может, это… — почесал затылок Суров, — гостинцы возьмёте?

Я серьёзно посмотрел на крепкого купца.

— Я не имею никакого отношения к результату боя, — напомнил я ему. — Ваш боец победил, поэтому вы и получили реку.

— Знаю, знаю, — примирительно поднял перед собой руки Суров. — Но орден мог вынести другое решение. В прямом бою мы вряд ли устояли бы.

— Орден взяток не берёт, — покачал головой я, глядя на то, как слуги Суровых выносят на крыльцо несколько плотно набитых мешков.

— Да что вы, что вы, какие взятки! — отмахнулся от моих слов Суров. — Провизия в дорогу.

Он явно заметил мой недоверчивый взгляд, поэтому поспешил добавить:

— Дело вы сделали. И сделали без лишней крови и разорения земель, по-умному. Так что за это — отдельная благодарность от чистого сердца.

Я посмотрел на Ивана. В его глазах была какая-то щенячья надежда. Из дома вышла Алёна, она прошла к своей лошади, не обращая внимания на происходящее во дворе.

— В каком мешке больше сладкого? — спросил я, вспоминая об обещании Пантелеймону.

Суров ткнул пальцем в один из мешков.

— Ладно, — махнул рукой я. — Возьмём его в дорогу.

Суров засиял, и Иван тут же подскочил к мешку с провизией и принялся забрасывать его на лошадь.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь усадьбы со скрипом распахнулась, и из неё выскользнула Ярослава. Она, как и всегда, была в своих изысканных, отполированных до блеска доспехах, её рыжие волосы были заплетены в тугую косу.

Суров тем временем подошёл ближе ко мне, залез за пазуху и достал оттуда свиток. Он протянул его мне. Я взял его, бумага была плотной и качественной.

— Это моё официальное свидетельство для ордена, — пояснил Суров. — В нём написано, что конфликт улажен по решению подмастерья Тима и что семья Суровых удовлетворена исходом и благодарна ордену за скорое и мудрое вмешательство. Сам я ещё, конечно, гонца в цитадель направлю, но пусть ваши там знают всё сразу.

В словах купца сквозило не просто удовлетворение, а даже уважение. Он смотрел на весь отряд не как на зелёных подмастерьев, а как на настоящих ратников.

— И ещё, — Суров сделал шаг ближе и понизил голос, — о благодарности для ордена я позабочусь отдельно. Чтобы ваши начальники знали, что Игнат Суров своих благодетелей не забывает.

— А вот это, — сходу отрезал я, — не моё дело. Орден просто поддерживает порядок.

Суров понимающе закивал, но расплылся в довольной улыбке.

— Порядок ведь разный бывает, — хитро прищурился купец. — Так что не скромничайте.

Он обвёл наш небольшой отряд ещё одним одобрительным взглядом и сделал шаг назад.

Тем временем все закончили собираться. Лошади были нагружены, люди вооружены и готовы к поездке назад. Времени у нас было достаточно, так что мы могли не спешить.

— Счастливой дороги! — прокричал Суров и помахал рукой. — И да хранят вас боги!

Я сунул свиток в сумку.

— Вперёд! — скомандовал я.

Отряд тронулся с места, и лошадиные копыта застучали по камням во дворе, выбивая чёткий ритм. Мы миновали ворота усадьбы, проехали мимо склонившихся в знак уважения дружинников и ополченцев Сурова и выехали на главный тракт, ведущий на юг, к Ярмуту и цитадели.

Мы поехали по тракту и вскоре покинули долину, оставив позади и две враждующие усадьбы, и реку Каменку, и Чёрный ручей.

Дорога петляла и вела нас по холмам, вскоре она начала сужаться, вползая в старый угрюмый лес.

Иван ехал сбоку от меня и после вчерашнего то и дело пытливо поглядывал то на меня, то на Ярославу. Он явно ломал голову, о чём мы говорили в темноте у амбара, но спрашивать не решался.

Лесной воздух стал влажным и сырым. Я с удовольствием дышал полной грудью.

Я ехал во главе колонны, чуть левее позади ехал Иван, Олаф замыкал отряд, а в середине скакали девчонки.

Я по опыту знал, что леса Уральского княжества редко бывали безопасными, поэтому прислушивался к окружающему пейзажу и к себе.

Листья шелестели в округе, где-то вдалеке закричали птицы, а в кустах треснула ветка и коротко щёлкнул…

— Арбалет! — закричал я низким резким голосом.

Я мгновенно натянул поводья, направляя коня в сторону. В тот же миг из-за стволов сосен справа и слева от дороги засвистели арбалетные болты. Я вспыхнул тёмно-серой аурой, используя маскировку, выученную у Олафа.

Мир сузился до полосы дороги, стволов деревьев и свистящей смерти. Первый болт просвистел в сантиметрах от моего лица и с глухим стуком вонзился в сосну позади, второй чиркнул по бедру.

Я увидел, как впереди, в шагах двадцати-тридцати, заблестели острые нити. Нас ждали. Это была ловушка.

Иван уже был на земле, его круглый деревянный щит мгновенно оказался поднят, в него с резким стуком впился арбалетный болт.

— Ко мне! — решительно рявкнул он.

Алёна тут же спряталась за Иваном, и он поймал ещё один болт прямо в щит. Ярослава с мечом в руке спрыгнула с лошади и метнулась в кусты, алый отблеск её ауры медленно разгорался.

Олаф встал чуть позади Ивана, тяжёлый палаш игриво крутился перед ним. Болт, прицельно пущенный в его грудь, раскололся на пополам от удара палаша.

— Назад! — скомандовал я, спрыгивая с лошади.

Из пятерых у нас было четверо ратников. Пробить нас обычными болтами не получится, а вот отвлечь запросто. Это быстро поняли и нападавшие. Из леса посыпались хорошо вооружённые наёмники в качественных кольчугах и кожаных нагрудниках. Их лица скрывали куски ткани, а на головах красовались крепкие шлемы с наносниками.

Они молча бросились в атаку.

Ярослава, увидев десяток бойцов в кустах, быстро сменила курс, прорываясь к арбалетчикам.

Мы же сформировали подобие строя, оставив между нами Алёну.

Первая волна наёмников обрушилась на нас. Один с топором попытался зайти сбоку, но Иван встретил его ударом щита. Дерево затрещало, но щит выдержал, наёмник же отправился кубарем в кусты. В этот же миг холодная сталь блеснула в воздухе и с чавкающим звуком впилась в улетевшего наёмника. Я бросил быстрый взгляд назад и с удивлением обнаружил, что кинжал метнула Алёна.

Правда, долго отвлекаться я не мог.

Олаф принял на себя удар алебарды. Наёмник, пользуясь длиной оружия, старался зацепить однорукого. Олаф сделал короткий резкий шаг вперёд, прямо под линию атаки. Его палаш молнией блеснул в воздухе, раздался сухой хруст, клинок разрубил древко алебарды без всякого труда.