Чтение онлайн

Барбье подскочил на своем месте, как ужаленный и мертвенная бледность покрыла его искаженное ужасом лицо.

– Не шутите, черт возьми! Или вы это думаете серьезно?

– Вполне серьезно! – невозмутимо возразил Артур Ярош, – приготовься к смерти, ибо пощады тебе не будет, – добавил он.

Разбойники с живостью принялись строить виселицу. Через пять минут все было готово, так как работа была очень несложная. Они прикрепили к толстому суку дерева петлю, которую надо было только затянуть на шею плута Барбье.

Он с трепетом присматривался к этим спешным приготовлениям, и кровь застыла в его жилах. Лицо его перекосилось от дикого ужаса и челюсти его судорожно запрыгали. Безумно блуждающим взором своих широко раскрытых глаз оглядывался он по сторонам, ища спасения.

– Ольга – сестра, они хотят меня убить! – с отчаянием простонал он, устремив на молодую девушку умоляющий взор.

Ольга беспомощно глядела на брата, осознавая, что она бессильна помочь ему в эту критическую минуту. Вдруг она быстро подступила к Ярошу, стоявшему со скрещенными на груди руками и спокойно наблюдавшему за работой своих сотоварищей.

– О, если в вашем сердце еще теплится хоть искра сострадания, – воскликнула молодая девушка, – опустившись пред Ярошем на колени и устремив на него влажный, молящий взор, то подарите моему брату жизнью.

– Милая мсье Барбье, – возразил атаман, низко наклонившись и помогая молодой девушке встать на ноги. – Я не тиран и не кровожадный зверь, но этот человек должен умереть, так как он уже неоднократно заслужил смерть.

– Ярош, будьте милосердны! – в отчаянии продолжала молить Ольга. – Ах, я сама знаю, что мой брат виновен, но пощадите его на этот раз. О, не будьте так жестоки!

– Вы сами верите, в его виновность и еще заступаетесь за него? – возразил атаман с удивлением.

– Он мой брат! О, заклинаю вас всем, что вам свято, пощадите его!

Ярош молчал, в его душе, видно, происходила борьба.

– Скажите, пожалуйста, вы знаете, где находятся деньги, которые я хотел отнять у вашего брата? – спросил он, после некоторого раздумья.

Молодая девушка уже готова была заговорить, как раздался гневный голос Барбье:

– Молчи, сестра, не смей открыть ему, где спрятаны деньги, он нас хочет ограбить.

– Я дарю вашему брату жизнь с тем условием, что вы мне скажете, где находятся деньги, – промолвил Ярош.

При этих словах молодая девушка быстро встрепенулась и, не обращая более внимание на бешенство брата, твердо проговорила:

– Ищите в экипаже под подушкой. Когда раздался первый выстрел, он сунул их туда.

Михель и Блондин немедленно принялись обшаривать внутри экипажа и через несколько они с торжествующим криком преподнесли деньги атаману.

– Вашего брата мы оставим в живых, – обратился он к молодой девушке, спокойно пряча деньги в боковой карман, – но отпустить его совершенно безнаказанным мы не можем, и поэтому прошу вас оставить нас одних. Ваши слуги и один из моих людей проводят вас до усадьбы Барбье.

– Благодарю вас. Артур Ярош, – дрожащим от волнения голосом промолвила молодая девушка, бросив на прекрасного разбойника горячий, полный тайной страсти взор, – и прошу рас еще раз. Не проявляйте к моему брату слишком большой жестокости!

Ярош ласково улыбнулся ей в ответ и крепко сжал ее маленькую ручку в своей. Затем он подозвал к себе Блондина и что-то шепнул ему на ухо. Последний в один прыжок очутился около связанных слуг и ловко рассек кинжалом толстую веревку. Освобожденные слуги с облегчением вздохнули и немедленно вскочили на ноги, отряхиваясь от прилипшего снега.

– Послушайте! – обратился к ним Артур Ярош! – вам не будет причинено ни малейшего вреда, но зато я требую беспрекословного повиновения и послушания.

– Проводите барышню до имения Барбье, но смотрите, охраняйте ее хорошенько.

Оба мужчины с жаром уверяли, что приказание атамана будет в точности исполнено. Несколько минут спустя они уже направлялись к усадьбе Барбье в сопровождении Ольги и Блондина, молча шагавших вперед. С уходом сестры, Барбье охватил безумный страх.

Он был уверен, что Ярош без сомнения, нарушит данное Ольге слово и, не задумываясь, покончит с ним. Но атаман и в мыслях ничего подобного не имел, просто хотел оставить этому негодяю чувствительную память о себе, и тотчас, же приступил к делу.

– Друзья! – обратился он к разбойникам, – привяжите-ка его к этому высокому дереву и пусть он висит здесь до тех пор, пока какой-нибудь сострадательный прохожий не сжалится над ним и освободит его от уз.

Разбойники не заставили себя долго просить и, не обращая внимания на крики и мольбы несчастного Барбье, так туго связали его, что он не в состоянии был пошевельнуть ни единым членом. Но этого им было мало, они еще вздумали насмехаться над плутом Барбье и, свернув его калачиком, привязали в таком виде к самому высокому суку толстого дерева.

Более комичной, но вместе с тем печальной картины нельзя было себе представить. Разбойники остались вполне довольны своей выходкой и под громким смехом и веселыми шутками быстро скрылись в лесной чаще.

Некоторое время спустя, ветер усилился и начал качать сук, на котором висел Барбье. От каждого такого движения муки помещика становились все невыносимее и острее. Напрасно он кричал, плакал, звал на помощь. Кругом стояла гробовая тишина, нарушаемая только унылым завыванием ветра и дикими воплями, хрипло Вырывавшимися из груди Барбье.

Но чем дальше, тем реже и тише становились рыдания несчастного и вскоре они совсем превратились в долгий мучительный стон.

На следующее утро Ольга сама отправилась в сопровождении нескольких из своих слуг, искать брата и после недолгих поисков нашла его в том положении, в каком оставили его накануне жестокие разбойники.

Состояние бедного Барбье было весьма безнадежно. После долгих трудов слугам удалось освободить своего господина от уз, оставивших на его теле глубокие раны. Его скоро привели в чувство и отвезли в Барбье.

Помещик медленно поправлялся. Ольга ни на секунду не отходила от его кровати и с редким терпением и самоотвержением ухаживала за больным, несмотря на то, что с той памятной ночи она ничего, кроме отвращения не чувствовала к своему брату.

Молодая девушка была рада, что спустя несколько недель, Барбье встал, наконец, с кровати и настолько уже поправился, что не нуждался больше в ее уходе.

Она охотно оставалась теперь по целым дням в своей комнате, где она свободно могла подолгу думать об Артуре Яроше, которого она беззаветно любила со всем пылом и страстью своей юной души.