Чтение онлайн

"Обстановка была паническая. Азербайджанские войска захватили сорок восемь процентов территории Карабаха, появилось огромное количество беженцев, постоянно шли заседания президиума Верховного Совета [Карабаха], который находился чуть ли не в шоке и был не в силах принять какие-либо решения. Тогда я внес два или три предложения и выдвинул условие, что если они эти предложения принимают, то я готов взять на себя ответственность за все последующие действия. План был такой: ввести военное положение, создать государственный комитет обороныї Мой план был принят буквально за тридцать или сорок минут" (5).

Моделью для созданного 15 августа нового Государственного комитета обороны Нагорного Карабаха стал – и по названию, и по назначению – одноименный властный орган, который Сталин в 1941 году сформировал в Советском Союзе. Комитет принял на себя всю полноту исполнительной власти. Все армянское мужское население Карабаха в возрасте от 18 до 45 лет было призвано в новую армию, насчитывавшую около 15 тысяч человек. Все местные предприятия стали работать на военные нужды.

Новому главе комитета и лидеру карабахских армян Роберту Кочаряну было тогда 37 лет. Среди карабахских активистов он был самым спокойным и упрямым и оставался своего рода загадкой даже для хорошо знавших его людей. В советскую эпоху Кочарян возглавлял парторганизацию степанакертской шелкопрядильной фабрики и считался хорошим коммунистом, хотя и с реформаторскими наклонностями. (Аркадий Вольский вспоминал, что он часто цитировал философа-марксиста Георгия Плеханова). Он не был блестящим оратором, и лучше говорил по-русски, чем по-армянски. Его азербайджанский друг и коллега Захид Абасов вспоминает, что он всегда сохранял спокойствие, никогда не пил и не курил. Более подходящим объяснением его агрессивной внутренней энергии может служить то, что он увлекается активными видами спорта – вроде парасейлинга (полет на парашюте за катером) и дельтапланеризма, – к каковым он, как говорят, причислял также и "войну".

В то же самое время на старинного друга Кочаряна – Сержа Саркисяна – было возложено материально-техническое обеспечение карабахской военной кампании. Когда они оба работали в степанакертском горкоме комсомола, Саркисян занимал более высокую должность, чем Кочарян, и, по словам самого Саркисяна, "не было недели, чтобы мы не ходили на охоту или рыбалку" (6). Абасов вспоминает что "Сержик" Саркисян был более общительным, любил выпить и вообще со стороны казался прирожденным лидером. В новом комитете обороны оба стали работать в тесной связке и впоследствии тандемом вознеслись на вершину власти в Армении.

Большой дележ

15 мая 1992 года, на встрече в Ташкенте Армения и Азербайджан официально унаследовали большие арсеналы советского вооружения, оставшиеся после распада Советской Армии. На бумаге оба новых государства получили право забрать по 220 танков, 220 бронемашин, 285 артиллерийских стволов и 100 боевых самолетов. Для двух воюющих сторон, которые еще год назад довольствовались метеорологическими ракетами и охотничьими ружьями, это был гигантский прорыв в укреплении их разрушительной мощи (7).

На практике же обе стороны получили куда больше вооружений, чем предусматривалось заключенным договором. Весной 1992 года на военных базах как в Армении, так и в Азербайджане произошла серия загадочных взрывов, в результате чего было списано немало вооружений. А вот другое вероятное объяснение: советское оружие многократно переходило из рук в руки, что стало возможным, по словам одного армянского военного эксперта, благодаря "деньгам, личным связям и морю водки" (8).

Эта бесплатная раздача оружия поначалу дала преимущество Азербайджану. В советские времена Армения, ближайший сосед члена НАТО Турции, рассматривалась как зона боевых действий в случае будущей войны, и поэтому в республике стояли лишь три дивизии, а военных аэродромов не было. Азербайджан же считался тыловой зоной вероятного конфликта, и концентрация войск там была более высокой: в республике базировались пять дивизий, и, кроме того, там располагались пять аэродромов. Вдобавок на территории Азербайджана было складировано значительно больше вооружения, чем в Армении. Согласно одной оценке, если на территории Армении размещалось только пятьсот вагонов боеприпасов, то в Азербайджане – десять тысяч вагонов (9).

Лейла Юнусова, тогдашний заместитель министра обороны Азербайджана, вспоминала, что азербайджанцы, зная, в чей карман нужно класть, сумели приобрести львиную долю этого арсенала, обеспечив себе военное преимущество. "Чтобы [русские] передали нам больше оружия, чем предусмотрено договором, мы просто платили командирам дивизий. Армянам это было труднее сделать, потому что у них не было столько дивизий". Буквально все, от директоров заводов до домохозяек, приняли участие в широкой патриотической кампании по сбору средств для закупки оружия. "Мы все платили, – говорит Юнусова, – каждый магазин вносил свою долю, все заводы переводили деньгиї Женщины отдавали золото и бриллианты на оружие. Каждый что-то отдавал". (10)

Двум высокопоставленным азербайджанским чиновникам удалось закупить у русских оружие сравнительно легко и на выгодных условиях. Министр обороны Рагим Газиев с нехарактерным для сторонника Народного фронта энтузиазмом поддерживал Россию. Его старый знакомый Хикмет Гаджизаде говорит, что, когда после январских событий 1990 года Газиев оказался за решеткой в Москве, "у него в голове произошел сдвиг. После Лефортовской тюрьмы у него возникла идея, что с Россией надо дружить, что Россию надо подкупать".

Другим азербайджанским русофилом был Сурет Гусейнов, холеный молодой директор текстильной фабрики в Евлахе. Не имея никакого военного опыта, Гусейнов создал вооруженную бригаду и, отправившись в Карабах воевать, добился там таких успехов, что был удостоен звания Героя Азербайджана и должности "специального представителя" по Карабаху. Гусейнов был очень богат. Будучи одним из королей азербайджанского черного рынка, он истратил на военные нужды страны больше любого из своих конкурентов: его солдаты получали высокое жалование, и что самое важное, Гусейнов стал близким другом генерала Александра Щербака, командира советской 23-й дивизии в Гяндже.

Результатом стало то, что к лету 1992 года Азербайджан уже обладал огромным арсеналом. В ноябре 1993 года министерство иностранных дел Азербайджана признало, что к маю 1992 года в азербайджанской армии насчитывалось 286 танков, 842 бронетранспортера и 386 орудий, что значительно превышало предусмотренные ташкентскими соглашениями лимиты вооружений (12).

Армяне обратились к России с просьбой помочь восстановить военный паритет. Традиционные дружеские отношения Армении с Москвой и личные связи, установившиеся между Борисом Ельциным и Левоном Тер-Петросяном, сыграли главную роль. Сегодня Тер-Петросян утверждает, что президент Ельцин лично санкционировал поставки российских вооружений в Армению. По его словам, он направил Ельцину письменный запрос о поставках оружия, и тот попросил российского министра обороны обеспечить Армению соответствующими типами и количеством вооружений. Как вспоминает Тер-Петросян, поскольку Азербайджану досталась значительно большая доля советского военного арсенала, чем Армении, Ельцин хотел обеспечить баланс сил в карабахском конфликте:

"Выяснилось, что у Азербайджана втрое больше оружия, чем у Армении. И в ходе переговоров с российской стороной, мы пришли к выводу – и мне удалось убедить их, – что нам следует получить компенсацию. И Ельцин согласился, он согласился, что надо обеспечить равенство сил. Равенство – и не более того. В последующие годы, в 1992-ом, 1993-ом, 1994-ом, мы почти полностью компенсировали свое военное отставание от Азербайджана. А в 1994 году добились паритета. Я имею в виду, по материальной части, по танкам, артиллерии, БТРам, стрелковому оружию" (13).

Истинные масштабы военных поставок в Армению выяснились только в 1997 году в докладе, представленном в Государственную Думу генералом Львом Рохлиным. Рохлин, оценивший общую стоимость заключенных сделок в один миллиард долларов, заявил, что обнародовал эти факты лишь потому, что они расходились с обязательством России не вооружать ни одну из воюющих сторон в этом конфликте. Если верить Рохлину, большинство поставок тяжелого вооружения в Армению было осуществлено уже после окончания боевых действий, то есть в 1995-1996 годах. Эти поставки включали 84 танка Т-72 и 50 единиц БМП-2. Однако ряд поставок был осуществлен уже летом 1992 года. С августа 1992 года по июнь 1994, по утверждению Рохлина, масштабные поставки в Армению боеприпасов шли со складов российской военной базы в Моздоке. В тот же период Россия поставляла Армении запчасти и горючее. Он, правда, не уточнил, когда именно были отправлены в Армению другие виды боеприпасов, в частности 350 тысяч ручных гранат (14).