Чтение онлайн

Вальтер Дерен, военный пилот с крейсера «Персефона»; наполовину имперец — наполовину экзот; внук Апло Дерена и Валерии Ларга, урождённой Патриции Эйбл из дома Аметиста — не слушал никогда и никого. Он всегда сам выбирал свой путь.

Наступал момент, и он понимал: «Я нужен здесь». И менял себя под новые задачи.

Трудности в освоении ремесла его не пугали. Не выучись Дерен на пилота — он мог бы стать вообще кем угодно: инженером, биотехнологом, кажется, даже птицей в небе, реши он для себя, что это ему и нужно.

Но теперь паутина смущала его разум и душу. Перед ним раскрылась иная вселенная, иной мир, требующий изучения. И что теперь? Бросать «Персефону», друзей?

Раньше интуиция всегда чётко подсказывала Дерену: «Это твоё, никто, кроме тебя». Но теперь она молчала, заворожённая пляской линий.

Что ему делать с этой паутиной? К эйнитам податься? Уйти во внутренний храм? Напроситься в ученики к регенту дома Аметиста Линнервальду? Ведь он спит и видит…

И даже прилетел уже, только на Аскону ещё не спускался. Засел в «Патти», воздушной резиденции. Делает вид, что у него тут свои дела, но вот эта алая линия…

Дерен прикрыл руками глаза, чтобы яснее видеть невидимое. Одна из линий (тех, что он сумел связать с Линнервальдом) так подозрительно мерцала и была подёрнута дымкой цвета аметиста…

Пилот убрал руки, открыл глаза — но это не помогло. Линии продолжали сиять перед ним, переливаясь и изменяясь.

Он встряхнул головой, прогоняя картинку и выбрасывая навязчивые мысли, потому что его ожидание кончилось. Юная наследница дома Оникса, Сайко Асмарите — тоненькая, смешливая, рыжеволосая — вышла из здания университета и замерла на высоком крыльце, отыскивая глазами «наставника».

Боль разрезала сердце Дерена и растеклась по груди. Какой он ей «наставник»? Чему можно научить теперь солнце?

Став источником цвета своего Дома, Сайко доверилась свету интуиции, и умела теперь принимать решения так, как их принимает вселенная. Этого достаточно для наследницы.

Дерену нужно бы и в самом деле отправиться к Линнервальду и разобраться хоть чуть-чуть с этой хэдовой паутиной. Ведь регент дома Аметиста явно прибыл на Аскону по душу пилота. А две недели отпуска — так мало. И двое суток уже прошли.

Пилот поднялся со скамейки. Шагнул навстречу наследнице.

Зачем он встречает Сайко? Почему он смотрит на неё и ему больно? Что с ним творится?

Он обернулся и бросил взгляд на тропинку. Как ни бестолковы были движения муравьёв, стрекозу они всё-таки утащили…

А ему что делать, хэдова бездна?

Худющий парнишка лет тринадцати задрал рукав больничной пижамы и почесал кожу вокруг прозрачного окошка, уходящего прямо в мясо тощего плеча. Потом ухватился за перекладину, подтянулся и оседлал резной деревянный забор.

— Ашшесть, ты чего опять палишься! — окликнул его снизу пацан постарше. Он был такой же худой и тоже в полосатой пижаме. — Быстро слез, а то наваляю!

Парнишка, которого назвали Ашшесть, посмотрел вниз, пожал плечами и стал сосредоточенно грызть ноготь на большом пальце.

Здешняя тётка-медицинка запрещала грызть ногти, а что это значит? Значит — отличное это дело! Самое подходящее, когда ты сидишь на заборе и фиг тебя кто достанет.

Тётка вообще по заборам не лазала. И Кирш не полезет посреди бела дня — тут же «везде голография». И потому на высоте в полтора метра Ашшесть чувствовал себя в безопасности.

— А ну, вниз! — рявкнул старший и пнул забор.

— Да ну тебя, Кирш, — отмахнулся Ашшесть. — Мне всего ползабора осталось прошарить. А вдруг тут где-то дыра?

— Бесполезно, — нахмурился Кирш. — Я уже лазил. Везде — невидимая стена. Слезай, пошли пожрём, уже колокольчик звонил. Хватятся тебя — опять в медицинку потащат. Уколов захотел, тюхля?

Ашшесть перестал грызть ноготь, поморщился, словно бы от обиды. А потом размахнулся, ударил кулаком невидимую преграду над забором и… завяз в ней.

— Вот же какая фигня! — выругался он, кое-как высвобождая кулак, и попросил: — Ну Ки-и-рш? Ну давай вдвоём врежем по ней? Ну, разок, а?

— Нет, я сказал! Хватит палиться. Слазь. Надо делать вид, что мы «адаптировались». Тогда и сбежать будет проще.

— А куда сбежать? — Ашшесть с тоской посмотрел на лес за забором.

Лес был ядовито-зелёный и больше походил на вставшее дыбом болото. Бежать в него совсем не хотелось.

— В космос надо бежать. Угоним катер и вернёмся на корабль Волосатого. Он добрый. Пока будет думать, как везти нас обратно, спасём «собак».

— А разве они остались на корабле Волосатого? — удивился Ашшесть.

— А где ещё? — удивился Кирш. — Конечно, там. Ведь Аскона — его планета.

Волосатым подростки называли регента Дома Аметиста Линнервальда. За длинные белые волосы, заплетённые в косички и уложенные в хитрую причёску.

Кирш был почему-то уверен, что хатты-исполнители — разумные машины, похожие на железных собак — остались именно на его корабле. Они ведь дорого стоят, верно? А Волосатый был самым богатым из всех, кого видел когда-нибудь Кирш.

Корабль у Волосатого был просто шикарный. Пол белый-белый, а каюты — все в блестящих тряпках. Наверное, из чистого золота.

Белок — один из стаэров, вырастивших и воспитавших мальчишек — говорил, что золото им очень бы пригодилось для построения кораблей. И Кирш даже упёр у Волосатого пару золотых тряпок, но в приюте всё отобрали.

— А как мы найдём корабль? — спросил Ашшесть и всё-таки спрыгнул с забора.

— Ну ты и тюхля беспамятная! — изумился Кирш. — Ты забыл, что наследник Эберхард — тоже остался на корабле Волосатого? Эберхард будет эрцогом, а это — ого-го какая шишка! А он дал Дизи номер, чтобы она написала ему в здешней Системе. Она у них называется дэп, но такая же тупая, как и наша. Дизи напишет. Эберхард ей ответит, он же — дурак. А мы и увидим, что это за корабль и где он сейчас. Останется только удрать и угнать катер. А дальше всё пойдёт, как в игрушке про мобиков.

Ашшесть задумался. План ему очень нравился, но в нём было слишком много зыбкого и непонятного.

— Так ведь нас не пускают к Системе? — удивился он. — Как тогда Дизи напишет? У неё тоже чип совсем ничего не ловит.

Он хлопнул себя по тому предплечью, где у него было «окошечко». Его он и называл чипом.

— Это из-за тебя! — огрызнулся Кирш. — Это ты везде лезешь! Ты ссоришься с медицинками! Надо их обмануть, что ты адаптировался. И тогда нас пустят.

— И что нам делать, чтобы их обмануть? — растерялся Ашшесть.