Чтение онлайн

— Тебе! — Кирш резко вскинул руку и выписал младшему подзатыльник. — Ты сделаешь всё сам! Начнёшь вести себя тихо, ты понял? Не лезть на забор! Не кидать тарелки с кашей! Не ломать окошко! Не!..

Он задохнулся от возмущения, и Ашшесть вжал голову в плечи, опасаясь, что сейчас ему прилетит ещё один подзатыльник. Думать подзатыльники не помогали, даже наоборот. Стало ещё непонятней, как он сможет «не лезть»? Он что, железный, как хатты?

Ашшестя в пансионате бесило примерно всё. Как он мог это всё не ломать? Оно же злое, чужое, противное! Их же тут заперли всякие медицинские гады!

От злости на мир и себя самого у Ашшестя даже слёзы на глазах выступили. Кирш хоть убить его может, пускай! Но как можно было не ломать это проклятое говорящее окно? Чего оно доколупалось? «На какой градус вы ходите открыть про-вет-ри-ва-ние?»

Бе-бе-бе… Откуда он знает, что такое про-вет-ри-вание?

Кирш посопел грозно, но больше не стал бить приятеля.

— Не ты один мучаешься, — сказал он примирительно. — Девчонки каждый день плачут и просятся к Белоку. Чима рвёт от супа, он просит консерву, а ему не дают. Надо потерпеть, понимаешь?

Ашшесть обречённо кивнул, хоть и не понимал, как можно всё это терпеть.

— Ты должен вести себя так, как они хотят, — наставлял его Кирш. — Тогда Дизи разрешат написать Эберхарду письмо в Системе. Мы узнаем, где его корабль и убежим.

— А если не сможем убежать? — засомневался Ашшесть.

Кирш приобнял его и прижался головой к уху.

— Тогда есть запасной план, — сказал он тихо-тихо. — Пусть Дизи попросится в гости к этому Эберхарду. Пусть вызовет его на голо. Скажет, что ей тут скучно. Я ущипну её, и она заревёт, проверено. А мы — попросимся с ней. Он согласится, он же дурак, он в неё, как тюхля, влюбился. А мы с тобой освободим наших «собак». И вот оттуда уже удерём с такими-то крутыми «собаками». Этот же Эберхард — он же не в тюрьме живёт, верно?

— Верно, — оживился Ашшесть и даже заулыбался.

— Тогда прижмись и делай, как надо! — обрадовался Кирш.

Но тут же сердито засопел, сражённый вопросом младшего:

— А как — надо?

— Быть вежливым — раз! — заорал, не в силах больше сдерживаться, Кирш. — Любознательным — два! И главное — делай вид, что всё тебе в этой тюрьме нравится!

— Даже каша? — изумился Ашшесть.

— Да чё ты к ней прикопался? Не ел с голодухи ничё похуже?

— Не-а, — мотнул головой Ашшесть.

— Ты что, убежать не хочешь? — разозлился Кирш. — Жри, я сказал, кашу! И улыбайся!

— А если меня стошнит?

— Значит, тошни вовнутрь! Замаял уже! Вот убежим, а тебя здесь оставим!

И он быстро пошёл по тропинке к длинному зданию пансионата.

Ашшесть весь скривился, словно уже отведал невкусной, но полезной каши, и бросился за приятелем.

Нет уж, в этой тюрьме, которая называется «пансионат для психологически неадаптированных детей», он не останется! Будет плакать и жрать эту кашу! И даже рыбу будет жрать. С пупырками… Бррр….

Ашшесть, Кирш и ещё три девушки и один мальчик были ценным научным активом пансионата «Ворейн-27». Всё-таки этих подростков привезли на Аскону прямо с Земли.

Работали с ними психотехники исключительно мягкими методами. А вот голонаблюдение велось в круглосуточном режиме, и в специально оборудованном кабинете всегда кто-то дежурил. Впрочем, дежурство — кроме ночного — было обычно забавным и небезынтересным.

Вот и сейчас молоденькая грудастая медсестра слушала спор мальчишек — один из них сидел на заборе, второй стоял рядом — и улыбалась.

Мальчишки рассуждали о побеге, но разве убежишь из пансионата для психов?

— А как же обед? — в приоткрытую дверь дежурки заглянул симпатичный интерн из хирургического отделения.

— Я ещё час на наблюдении, — скосила на него глаза медсестра.

Интерн был редкий нахал и красавчик. И даже пытался уже лезть с поцелуями. А потому она сделала вид, что занята — внимательно наблюдает за подростками на голоэкране.

Интерн, однако, не сдался. Вошёл, встал рядом и тоже уставился на экран.

— И что это они задумали? — спросил он деловито.

— Бежать отсюда, что же ещё? — не сдержала улыбки медсестра. — Я запишу для профессора. Это у них уже третий вселенский заговор.

— Да? — деланно удивился интерн.

Судя по блеску в глазах, медсестра, темноглазая и грудастая, интересовала его гораздо больше условно «земных» подростков.

— Они могут! — Медсестра показала ровные белые зубки. — Они уже устраивали подкоп. А самый маленький хотел убежать через вентиляцию. Еле вытащили его, пришлось всё крыло от озонатора отключать.

Интерн фыркнул, наклонился, чтобы, якобы, заглянуть в журнал наблюдений… И вдруг быстро чмокнул медсестру в щёчку. И получил на этот раз чисто символическую, можно даже сказать, наградную пощёчину.

Дело двигалось! Как хорошо, когда на улице дело к осени, а на душе — весна! И как хорошо, что в пансионате сейчас обед. А значит, ещё полчаса в дежурном кабинете больше никто не появится!

Парень широко улыбнулся и сгрёб грудастую пленительницу в объятья. Она возмущённо пискнула, но уже только для виду.

Вот поэтому тайный план пацанов был, конечно, зафиксирован голокамерами…

Но медсестра не сделала о нём запись в журнале. А значит, встреча Ашшестя и Кирша возле забора была помечена как отсмотренная и неинформативная. И канула где-то в базе…

Когда-то земляне считали, что Рукав Ориона* — их маленькое место для жизни в галактике — простирается всего на пять тысяч световых лет. На деле вышло больше, чем на двадцать. Но всё равно оказалось тесно.

Люди — это такие пауки в банке. Не могут они жить рядом, даже если банка большая.

Но ходу из освоенного куска галактики им пока нет. Прыгнуть-то на крейсере можно. И лет двести назад в Содружестве пытались активно исследовать соседний «рукав». Вот только перемещаться вне зоны обитаемости галактики оказалось слишком опасно, а жить — тем более.

Большая физика… Суровые излучения, ударная галактическая волна… И неизученные аномалии дальнего космоса.

В конце концов экзотам удалось математически вычислить пару-тройку почти безопасных планет. Но с терраформированием не задалось. Экономисты посчитали и решили, что свечей такая игра не стоит.