Чтение онлайн

Вошел Джим. Коорен не успела закончить и замолчала. Лицо у Джима было такое торжествующее и в то же время веселое, когда он взглянул на Анну Коорен, что Эрл вынужден был спросить:

– В чем дело?

– Молодец, Бекки, превосходно сыграно!
– сказал Джим и крепко пожал руку Анны-Бекки.

Эрл даже засмеялся. Он поощрительно хлопнул Бекки по плечу и указал на ковер:

– Садитесь и слушайте внимательно, от каких причин зависит не только жизнь четырнадцати человек - а это очень значимо,- но и еще кое-что. Итак, решено обменять вас, Анну Коорен, единственную дочь и наследницу Гюна Ван-Коорена, на четырех пилотов, из которых три американца и один испанец-эмигрант. В обмен на вас мы хотим получить также десять патриотов из концентрационного лагеря на острове Новая Гвинея. Из них четыре яванца, один мадурец, то есть житель острова Мадура, два батака с Суматры, один китаец и два индоевропейца. Мне передали фотографии некоторых из них и фотографии людей, с которыми вы можете встретиться, например друга Анны Яна Твайта, и некоторых других знакомых Анны Коорен мужского и женского пола.

– Интересно!
– сказала Бекки и, чтобы удобнее было сидеть, подняла колени к подбородку и обхватила их руками.

– Разве вы видели, чтобы Коорен так сидела?
– спросил Эрл.- Уж если вы настояли на этой поездке и мне было неудобно спорить с вами при патриотах, то отныне, где бы вы ни находились, даже одна в комнате, вы всегда обязаны вести себя, как Анна Коорен.

Бекки села на поджатые ноги, по-восточному, и выпрямила спину. Взгляд ее, обращенный на Эрла, был снисходительно-высокомерный.

– Только так!
– одобрил Джим.

– Так вот,- продолжал Эрл,- фотографии я вам покажу. В случае обмана со стороны голландцев, вы узнаете об этом от меня, у патриотов остается настоящая Анна Ван-Коорен, а вы объявляете, кто вы на самом деле, то есть Бекки Стронг, дочь Аллена Стронга. Вы приехали путешествовать в Индонезию с Джимом на пароходе "Годеневер" из Сингапура, в каюте №91, но вас захватили уже у берегов Суматры, возле Копебанга, под угрозой убийства Джима, которого вы любите. Вас заставили играть роль Анны Коорен, но вы по своей инициативе разоблачаете все это. Понятно?

– Ясно.

– В случае нормального обмена Анна Коорен будет нами отпущена, и при встрече с ней вы дадите те же объяснения.

– Когда же я поеду?
– спросила Бекки.

– Через два часа.

Выражение лица Анны-Бекки не изменилось, и это понравилось Эрлу. "Девчонка с характером",- решил он.

– Но какие у меня, Анны, привычки? И какие у Анны отношения с этим Яном Твайтом, который посылает ей вот такие записочки?
– Бекки вынула из левого кармана бриджей голубоватый листок бумаги и прочла: - "Анна, ты забыла у меня в комнате зонтик. Хетти была в ярости. Я твердо рассчитываю на твое обещание, иначе мне крышка. Имею поразительные сведения для твоего отца о преподобном Эмери Скотте. Твой тигр Ян Твайт".

– Преподобный Эмери Скотт?
– переспросил Джим, и брови его поднялись.А ну, дайте-ка письмо. Не тот ли это Эмери Скотт, миссионер, которого я должен навестить по поручению вашего дедушки Вильяма Гильбура относительно партии риса и сахара? Это делается интересным!

Бекки слегка дернула подбородком, как это сделала бы Анна.

– Ох, как бы вы мне могли помочь, Бекки!
– взмолился Джим.- И не мне, а вашему дедушке,- поправился он.

– А что я должна делать?

– Узнать у Яна Твайта об этих самых "поразительных сведениях" для Коорена.

– Я бы не хотела встречаться с ним. Ни с Твайтом, ни с Коореном - ведь они меня сразу узнают. Если пленных передадут, я сразу буду свободна, и к отцу поедет настоящая Анна.

– Вы перестанете быть Анной только после моего указания,- напомнил Эрл.- И тогда вы можете возвращаться в Америку как дочь Аллена Стронга.

– А если я останусь здесь с Джимом?

Эрл задумался. Бекки и Джим с нетерпением ждали его ответа.

– Бекки, вам известно, что будет делать Джим?

– Выяснит у миссионера Скотта дело с дедушкиными закупками и потом начнет действовать как рекламный агент фирмы "Юнайтед Фрут".

– Нет, он вам не все рассказал, потому что он узнает об этом только здесь, в банке "Эн и К°" - индонезийском филиале "Банка святого духа". Это значит, что Джиму, хоть это и ширма для его легальной поездки в Джакарту, может не поздоровиться.

– Я не боюсь!
– ответила Бекки.

– Дело даже не в этом,- продолжал Эрл.- Задача, полученная Джимом от нас,- разоблачение происков капиталистов против индонезийского народа и помощь патриотам, чтобы разоблачить биологическую войну, организованную американскими монополистами.

– И я буду помогать!
– упрямо сказала Бекки.

– А вы можете выдать Джима.

– Вы с ума сошли!

– Вы можете навести сыщиков на след Джима, сами того не желая.

– Вы не верите мне?

– Если бы это было так, мы бы не взяли вас. Но поймите меня правильно: вы еще очень молоды и, помогая Джиму, будете серьезно рисковать жизнью. Если вы будете мешать американцам или англо-голландцам, вас могут отравить, например, и мы вряд ли сможем вам помочь.

Бекки задумалась. Пройдет несколько дней - и она сможет быть свободной и... спокойной. Но разве она мечтала о спокойствии, разве она затем приехала сюда? И Бекки все это высказала Эрлу.

– Хорошо,- сказал Эрл,- я еще подумаю. Но ваша первая обязанность учиться дисциплине. Поэтому вы выполните первое задание и будете ждать указаний, ничего не предпринимая.- Потом Эрл показал фотографии летчиков.Если надо будет говорить с ними доверительно, наедине, скажите так: "От Джо Хилла" - тогда они вам доверятся. По этому паролю к вам придет также посланец от меня.

Кроме этих фотографий, Эрл передал Бекки девять семейно-дружеских фотографий, отобранных у Анны. Здесь была фотография Гюна Ван-Коорена, крупного мужчины с прямым, властным взглядом небольших, глубоко посаженных глаз под седыми насупленными бровями. У него были седые волосы ежиком и широкая, но короткая седая борода. Усов не было. У Яна Твайта было умное, но порочное лицо, небольшие, узенькие усики. "Авантюрист и негодяй" таково было впечатление Бекки о нем.

– Теперь, когда мы обо всем переговорили, я закончу свои дела за полчаса,- сказал Эрл,- и мы выедем.

Бекки пошла еще раз "присмотреться" к Анне Коорен.

Эрл, как и всегда, был очень точен. Ровно через полчаса они шли по спящему кампонгу, направляясь к реке. Провожающие освещали путь фонарями. На берегу путников ждала большая, длинная лодка с гребцами. Джим помог Бекки влезть в лодку и провел на корму. Здесь он посветил фонариком и показал, где лечь на циновках, разостланных под навесом. Сверху над Бекки он натянул полог из марли. Комаров и мошек почти не оказалось, зато духота усилилась.

Раздались последние возгласы с пожеланием счастливого пути; лодка качнулась и поплыла в темноту.

Была очень темная и душная ночь, наполненная светлячками и странными звуками.

– Кто это так кричит - ти-ти-дью?
– спросила Бекки.

– Ночные ласточки,- раздался рядом голос Джима, но самого его не было видно в темноте.

– Как здесь ужасно пахнет река!
– не вытерпела Бекки.

– Это пахнут плоды дуриана, вы везете их с собой,- ответил Джим и тихо добавил: - Когда спрашиваете, надо, чтобы тон вашего разговора соответствовал тону Анны. Гребцы почти не знают английского языка, но в интонации они никогда не ошибутся.