Чтение онлайн

Егор и Анатолий попробовали осторожно разбудить Романа или привести его в сознание, но из этого ничего не вышло.

– Может быть, надо в больницу?
– предложил Анатолий.

– Ни в коем случае!
– возразил Егор.- Везите, шофер, в гостиницу, и мы вызовем врача.

Через полчаса они подъехали к освещенному подъезду гостиницы. Шофер поспешно открыл дверцу.

Вдвоем с Анатолием они вывели Романа из машины. Хотя глаза Романа были полузакрыты, но он держался на ногах довольно твердо.

Из подъезда гостиницы с подозрительной поспешностью к ним на помощь бросились три незнакомых человека.

– Не надо!
– предупредил Егор.

Но двое из них уже схватили Романа под руку. Третий озирался и спрашивал: "Где ваше такси?"

В это время подъехала машина с красным флажком. Из нее вышел Сапегин.

– Ваша помощь нам не нужна!
– решительно заявил Сапегин незнакомцам.

Они помялись и отступили.

Роман, поддерживаемый друзьями, прошел в номер. Его усадили в кресло. Он снова впал в забытье.

– Ты слышишь меня, Роман? Ты узнаешь?
– крикнул профессор чуть ли не в лицо молодому человеку.

Егор сунул руку в левый внутренний карман пиджака Романа и извлек конверт, адресованный Сапегину. В конверте была записная книжка. Запись, сделанная Романом наспех, изобиловала недописанными словами и читалась с трудом.

Первые же слова о "БЧ" - аппарате типа электрического стула, вызывающем потерю памяти - взволновали всех. Состояние Романа разъяснила запись о его падении со стены и потере крови.

Роман сидел все так же в полузабытьи. Анатолий кусал губы, стараясь не разрыдаться.

Сапегин с помощью Егора и Анатолия перенес Романа на кровать. Здесь его раздели и уложили. Сапегин позвонил директору отеля и попросил вызвать лучшего врача, а Егора послал в аптеку за нашатырным спиртом, стерильными бинтами и стрептоцидом для присыпки раны.

Сапегин, не в силах сдержать себя, гневно сказал:

– Какие изверги! "БЧ" - это то, что монополисты готовят прогрессивным людям! Это их методы расправы с неугодными! Им мало Северной Америки, им мало Южной Америки, им мало захваченных островов - им подавай весь мир! Они - "высшая раса", остальные для них рабы! Они хотят уничтожить полтора миллиарда людей. Не выйдет! Правда путешествует без виз, и поджигатели войны боятся ее!.. Никому ни слова о письме Романа. Когда надо будет, об этом узнает весь мир. Нас думали запугать - не вышло и не выйдет! Один из нас вышел из строя. Пусть! Если придется, мы все погибнем, но на наше место станут тысячи других!

В дверь постучали, и, не ожидая ответа, в комнату вошло четверо во главе с директором отеля.

– Я врач,- отрекомендовался мужчина в белом халате.

Он подошел к больному, взял его за руку, посмотрел на свои ручные часы и через минуту объявил, что пульс еле прощупывается. Затем врач вынул стетоскоп и прослушал сердце. Зачем-то поднял пальцем веки Романа и осмотрел глаз.

– Этот молодой человек заболел "негритянской болезнью" и подлежит карантину,- объявил он.

– Я не могу держать в номере моего отеля больного "негритянской болезнью". Его необходимо отправить в специальный барак,- сказал директор отеля.

– Я не отдам своего помощника в бараки, так как диагноз болезни неверен!
– решительно возразил Сапегин.- Больной в забытьи от большой потери крови.

– Я сделаю укол, и он очнется,- предложил доктор.

– Ни в коем случае!
– возразил Сапегин, не слишком доверяя этому доктору.

Вошел Егор с лекарствами. Сапегин поднес к носу раненого флакон с нашатырным спиртом.

Роман открыл глаза.

– Как вас зовут?
– спросил полный мужчина.

Роман не ответил. Доктор подавил улыбку удовлетворения.

– Больные "негритянской болезнью" теряют память,- сказал он.

Егор вынул бумажник, достал оттуда фотографию смеющейся девушки, запечатленной на теннисном корте, с ракеткой в руках, и поднес фотографию к глазам Романа.

– Люда! Это Люда!
– сказал Егор, называя имя друга их детства - Люды, в которую они все трое были влюблены.

– Это Люда!
– крикнул Анатолий в ухо больному.

Роман вздрогнул, испуганно оглянулся и, увидев перед собой портрет, вдруг сказал:

– Да это же Люда! Ну конечно, она. О, друзья мои, как я рад вас всех видеть! Но как я виноват!

– Я не могу держать в отеле больного,- настойчиво заявил директор.

– Чем ты болен, Роман? Что чувствуешь?
– спросил Сапегин.

– Упал... Разбил голову... Большая потеря крови... Страшная слабость...

– Я могу произвести больному операцию переливания крови в своей больнице,- предложил доктор.

Егор и Анатолий предложили взять кровь у них, так как у всех троих была одна и та же группа крови.

Сапегин решительно отказался от услуг доктора.

– Но мне приказали изъять больного,- пробормотал растерянный директор.

– Никто не имеет права покушаться на свободу и жизнь советского гражданина! Мы перевезем Романа Крестьянинова в советское посольство,заявил сотрудник посольства, показываясь в дверях номера.

5

Низменный берег в туманной дымке проступал едва заметной полосой над поверхностью воды. Потом из океана поднялись зеленые горы острова Ява.

Как только самолет опустился на аэродром и побежал по бетонной дорожке, к нему устремились встречающие. Луи Дрэйк кивком головы подозвал Лифкена и сказал:

– Командуйте парадом. Пусть все держатся вместе, и чтобы никаких разговоров с малайцами!

Члены комиссии, еще раньше предупрежденные о необходимости держаться вместе для облегчения таможенного досмотра, выполнили просьбу Лифкена "задержаться".

Ганс Мантри Удам, всю дорогу страдавший от морской болезни, сошел на берег бледный и осунувшийся. Лифкен представил его встречавшим. Ганс Мантри Удам без особого восторга пожал руку миссионеру Скотту и представителю городского самоуправления. Американский консул сделал вид, что не видит протянутой руки. То же самое сделали и два офицера.

Произошел обмен шаблонными любезностями. Таможенный осмотр вещей не состоялся благодаря вмешательству американского консула. Это также распространилось и на одинокого пассажира, державшегося особняком и покинувшего самолет последним. Двое мужчин, встречавших его, назвали прибывшего мистером Трумсом и почтительно проводили его в машину. Трумс не обращал внимания на свои чемоданы, но зато ни на секунду не расставался с небольшим саквояжем.

Ганс Мантри Удам вручил Лифкену бумажку со своим адресом и номером телефона. Лифкен попросил его на минутку задержаться, а сам пошел к машине, где сидели Луи Дрэйк и Юный Боб, известный здесь под именем Сандерса. Секретарь комиссии Гарольд Грей (в действительности Перси Покет) суетился возле Сапегина.