Чтение онлайн

Более трети человечества живет сейчас в условиях социалистической системы, где нет безработицы, и тот, кто начнет против них войну,проиграет! Мы не верим американским газетам, радиопередачам, даже судьям. Ведь осудила же конференция в Нью-Йорке, созванная в защиту гражданских прав, нарушение этих прав, выразившееся в суде над лидерами компартии! И если бы движение сторонников мира не срывало планы поджигателей войны, его бы не преследовали.

А сотни матерей, одетых в траур, которые прошли по улицам Парижа? Их сыновья погибли во Вьетнаме. Значит, народу не все равно. А недавняя демонстрация протеста в Англии против создания американских авиационных баз? Значит, народу не все равно.

Американские женщины провели массовые кампании поддержки греческих патриотов и собрали десятки тысяч подписей, требующих прекратить террор в Греции. Значит, народу не все равно. Американским монополистам война необходима как бизнес. И вы увидите - они ее начнут, пусть как небольшую, но шуметь будут много, чтобы увеличить налоги. Монополисты начнут всемирную войну, если людям будет "все равно" и народы не возьмут дело мира в свои руки. Я надеюсь, этот лозунг вам известен?

– Я сказал "мне все равно" в предвидении той опасности, которая мне может грозить за то, что я подписал воззвание,- пояснил Джон.- Вы меня неправильно поняли.

Хозяйка вышла на звонок, и в комнату вбежали два мальчика лет восьми. Следом за ними вошла девочка года на три старше. Один из мальчиков держал в руках игрушечный автомат с трещоткой, второй - копилку.

– Деньги или жизнь!
– закричал первый, упираясь дулом игрушечного автомата в живот Джона, и покрутил трещотку.

Джон поднял правую руку вверх, а левой вынул никель из жилетного кармана. Второй мальчик подставил копилку, и монета со звоном упала в середину.

– Деньги или жизнь!
– закричал мальчик с автоматом, обращаясь к Робину Стиллу.

Тот молча взял автомат из рук мальчика, чем вызвал бурю детского негодования.

– Дурацкие игрушки!
– сказал Робин.- Это прививает детям вкус к гангстерству... Гек,- обратился он к сыну, державшему копилку,- ведь ты решил быть гонщиком на мотоцикле. Где твой велосипед?

– Я отдал его покататься Анри, а он,- мальчик кивнул на приятеля,взял меня сейчас в компанию, чтобы собрать деньги на пистолет, стреляющий пульками. Мы собрали почти доллар!
– ответил сын и, довольный, улыбнулся.

Первый мальчик изо всех сил тузил кулаками Робина Стилла по бедрам и требовал свой автомат.

– Я полисмен,- заявил Стилл,- и поэтому беру вас, обоих гангстеров, в плен.

Он обратил все в шутку, но был недоволен, что сын соседа вовлек его сына в эту игру. Чтобы отвлечь детей, Робин Стилл попросил жену включить радио.

Послышались звуки музыки.

– Симфония Чайковского,- объявила младшая из двух сестер-гостей.Отдыхаешь душой, слушая ее.

– Ах, нет!
– возразила девочка.- Это музыка "Гамборелли и сыновья".

– Что-о?
– переспросила старушка и с недоумением посмотрела на сестру.- Я хорошо знаю, что это симфония Чайковского.

– Да нет же!
– И девочка снисходительно улыбнулась, довольная своими музыкальными познаниями.- Это "Гамборелли и сыновья".

– Кэй!
– строго сказала Элиза.- Ты не должна вмешиваться в разговор старших.

– А наша учительница требует, чтобы мы слушали разговоры взрослых и, если услышим слово "мир", сообщали об этом первому встречному члену Американского легиона.

– Нечего сказать, хорошая наука!
– Поль саркастически усмехнулся.Превращают детей в домашних шпионов!

Музыка чуть стихла, и все услышали рекламную передачу фирмы "Гамборелли и сыновья", после чего снова громко зазвучала симфония Чайковского.

– Я же говорила!
– весело закричала девочка и запрыгала на правой ноге.

– Простите, Элиза, но ваша сестра не уделяет должного внимания музыкальному воспитанию своей дочери,- сказала старшая из старушек. Она обратилась к девочке: - Если фирма "Гамборелли и сыновья" использует музыку Чайковского для сопровождения своей рекламной передачи, это вовсе не значит, что эту музыку написали Гамборелли и сыновья.

– Я буду доволен, если Элиза будет больше следить за тем, чтобы моему сыну даже в игре не прививали гангстерских наклонностей,- заметил Робин Стилл.

Девочка смутилась. Как и все подростки, она казалась неуклюжей. Было видно, что она едва сдерживается, чтобы не заплакать. Руфи Норман стало жаль девочку.

– А у меня такая же дочка, как ты,- сказала она девочке, чтобы отвлечь ее.- И зовут ее Клара. Хочешь посмотреть ее фотографию?

– Да,- ответила Кэй, не поднимая глаз.

– Ты кем будешь, когда вырастешь?
– спросила Руфь, доставая бумажник.

– Не знаю... Ведь мы все равно умрем...

– Что за дурацкие разговоры!
– удивился Поль.

Элиза взволнованно объяснила гостям, что теперь школьников каждый день заставляют приветствовать в классе флаг, каждую неделю устраивают "атомные тревоги" и запугивают их.

– Я один раз сказала, что мы не погибнем, так как войны не будет! горячо заговорила девочка.- А наша учительница сказала, что пусть я лучше буду лентяйкой, но чтобы она больше не слышала у себя в классе красной пропаганды, и заставила меня десять раз подряд спеть гимн и двадцать раз прочесть молитву. Так что я не могу говорить иначе.

Поль подошел и увидел на фотографии, которую держала в руках Руфь Норман, девочку-подростка, а рядом с ней - Франка, настоящего Франка Нормана.

– Это ваш муж?
– спросил Поль.

– Да... с дочкой! А вот он со мной,- и Руфь протянула Полю еще одну фотографию.

Поль молча подошел к Робину Стиллу и показал карточку.

– Франк Норман!
– подтвердил Робин Стилл.

– Вы знали моего мужа?

– Да. И знаю, где он теперь. Он жив, здоров, работает неподалеку отсюда шофером. Я уверен, что он дал знать о себе на вашу ферму, и только ваше длительное путешествие...

– Но почему же вы не сказали мне сразу?
– Руфь обняла Элизу и заплакала.

– Милая моя,- сказала Элиза,- я рада за вас и за вашу дочурку - ведь все в порядке.

– Ваш Франк - настоящий парень!
– сказал Поль.

Но Руфь плакала все сильнее и сильнее. С ней случилась настоящая истерика, и обе старушки хлопотали возле дивана, на который ее положили. Видимо, большое нервное напряжение последних недель требовало разрядки.

Когда Руфь Норман успокоилась и лежала притихшая и счастливая, Робин Стилл сказал ей свое мнение о Франке. Речь шла не только о Франке. Робин Стилл попробовал описать Руфь деятельность ее мужа, как одного из борцов тех стомиллионных армий сторонников мира, которые готовы отразить провокацию и удары поджигателей войны.