Черный снег на белом поле
Шрифт:
Если история говорит о регулярном и повсеместном принесении в жертву самого дорогого — человеческой жизни, более того — жизни чистых детей, то из этого следует вопрос цели. Ради чего заколаются жертвы?
В древности семиты из Карфагена, например, убивали детей для того, чтобы враг не взял их города. Или перед началом военного похода. Или в другом важном случае. То есть задабривали свирепых «богов» с намерением изменить ход истории в свою пользу... А как во времена нечестивого царя Ахава и его жены-колдуньи Иезавели возрождался проклятый Иерихон? Его восстановление также начинали с жертвенного пролития крови невинных младенцев.
Эти аналогии древности должны заставить и нас увидеть проблему в ее историософском масштабе. Но об этом — речь впереди.
Особое поручение
В России было несколько следственных дел или судебных процессов по поводу подобных преступлений. «Историк Н.И.Костомаров сообщает о ритуальном убийстве студента Киевской Духовной академии Сохны в 1702 году. Этот православный мученик обличал иудеев-сектантов за то, что они употребляют кровь христиан. Вскоре после этих обличений Сохна исчез из родительского дома в Городне, а позже нашли его изуродованное тело. Проведенное следствие показало, что убийство было совершено несколькими иудеями. Еврей Давид признался, что умертвил студента и источил из него кровь по поручению арендатора Шмуля, которому был послан платок, смоченный кровью убитого, для раздачи остальным местным евреям. Еврей Яков подтвердил это показание. Народ был возбужден, и дело не дошло до суда, так как городненские жители, отбив Якова и Давида от конвоя, растерзали их в клочья, а других евреев изгнали из Малороссии». [47].
«В 1816 году, в царствование гуманнейшего и в делах религиозной совести либеральнейшего Императора Александра I, в Гродне, на Пасху, Найдена была умерщвленная крестьянская девочка Адамовичева. Все тело ее было исколото и обескровлено. Никто не сомневался в том, что совершено было не простое убийство, а мучительство, изуверство, зверское издевательство. Объяснить его нельзя было ни местью врагов, ни корыстью грабителей. Естественно, подозрение пало на евреев. Перепуганные евреи немедленно отправили в Петербург депутацию с жалобой на столь обидное для них подозрение, которое они объясняли ненавистью к ним поляков за их беспредельную преданность России и Русскому Царю. Правительство наше поверило евреям, не скупившимся ни на клятвы, ни на уверения, — и вот состоялось высочайшее повеление от 28 февраля, обнародованное во всеобщее сведение 6-го марта 1817 года (судя по датам, этот подарок как будто специально был сделан к празднику Пурим. — Ю.В.), чтобы евреи не были обвиняемы в умерщвлении христианских детей по одному предрассудку, будто они имеют нужду в христианской крови. Гродненскому Губернатору было сделано Высочайшее замечание за возбуждение следствия по этому делу, а дело велено прекратить». [70].
Прошло 17 лет. В царствование императора Николая Павловича возникло Велижское дело об умертвлении хасидами солдатского сына Емельянова, имевшего от роду два с половиной года. «Три женщины, принимавшие участие в этом злодеянии, откровенно сознались во всем. Мученичество ребенка было произведено в синагоге; кровь, разлитая по бутылкам, была забрана евреями и разослана их единоверцам по различным городам; намоченное кровью полотно, в количестве двух аршин, было разрезано по кусочкам, часть которых была взята евреями для лечения глаз новорожденных еврейских детей и рожениц, [92] а часть сожжена, а пепел был употреблен в тесто мацы. Сомнения в ритуальном характере этого убийства не было. Виновные были осуждены... Но этим все не закончилось. Поначалу был отравлен витебский губернатор Страхов (поговаривали, за то, что усердно способствовал раскрытию преступления по Велижскому делу). А потом и вовсе Сенат счел возможным это дело прекратить, якобы за недостатком доказательств. И вообще связал его с «предрассудком, недостойным нашего времени». Государственный Совет поднес Государю резолюцию в том же духе... Ознакомившись, царь начертал свое мнение:
92
Профессор, протоиерей Т.И. Буткевич писал: «...уголовным делом в Минской губернии 1833 года... Фекла Селезнева показала, что еврей Сабуня просил ее достать крови, хоть несколько капель, из мизинца девочки для роженицы- еврейки». При этом за христианского ребенка он обещал ей 30 целковых. Тридцать сребреников были обычной платой в таких случаях. Пикульский в книге «Жидовская злоба» пишет о 300 копейках серебром, бывший раввин Серафинович — о том, что платил по 30 червонцев, о той же сумме речь шла в показаниях по Велижскому делу и другим делам.
«Разделяя мнение Гос.Совета, что в деле сем, по неясности законных доводов, другого решения последовать не может, как то, которое в утвержденном мною мнении изложено; считаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, чтоб убийство Евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками, но всегда непонятными по недостатку законами требуемых доказательств, и даже ныне производимое весьма странное дело в Житомире, доказывает, по моему мнению, что между Евреев существуют, вероятно, изуверы или раскольники, которые христианскую кровь считают нужною для своих обрядов...» [93] Под бумагой появилась подпись: «Николай»... А как вы думаете, почему его либеральная историография «Палкиным» прозвала? Что, это потомки наказанных шпицрутенами солдат постарались? Нет, тут дело других потомков.
93
Впоследствии, после дела Бейлиса, нечто подобное заявил и Государь Николай II: «Очевидно, что произошло ритуальное убийство, но я счастлив, что Бейлис оправдан, потому что невиновен». (Цит. по: [48]).
А «странные дела» в Западном крае продолжались. В 1844 году министр внутренних дел граф Перовский дал ответственное задание находящемуся при нем чиновнику по особым поручениям. Этим офицером был наш знаменитый филолог В.И.Даль (между прочим, имевший степень доктора медицины). В итоге он написал небольшую по объему брошюру — «Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их». «Сочинение это имеет для науки и русского общества весьма важное значение уже потому, что оно было составлено по редким документам, хранившимся тогда в нашем министерстве внутренних дел, но в 1862 году, к сожалению, истребленным большим пожаром». [70].
Даль писал о предмете своего поиска: «Тут не одно убийство, а преднамеренно мученическое истязание невинного младенца и, следовательно, или наслаждение этими муками, или особенная цель, с ними соединенная... Откуда же эти одинаковым образом и умышленно искаженные трупы невинных ребят? Почему находят их там только, где есть жиды? Почему это всегда дети христиан? И, наконец, почему случаи эти всегда бывали исключительно во время или около самой пасхи?..»
Даль заканчивает свой труд так: «...изуверный обряд этот не только не принадлежит всем вообще евреям, но даже, без всякого сомнения, весьма немногим известен. Он существует только в секте хасидов или хасидым — как это объяснено выше, — секте самой упорной, фанатической, признающей один только Талмуд и раввинские книги и отрекшейся, так сказать, от Ветхого Завета; но и тут составляет он большую тайну, может быть, не всем им известен...»
«Розыскание...» было напечатано, по распоряжению министра, всего в десяти экземплярах. Очевидно, брошюра не дошла до чиновников, разбиравших возникшее уже в 1860 году, при Александре И, Саратовское дело. Сначала «было доказано с несомненностью, что евреи умертвили двух христианских мальчиков Феофана Шерстобитова (10 л.) и Михаила Маслова (11 л.). Сам Государственный Совет обратил при этом свое внимание на то, что «трупы их найдены с явными признаками нанесенных при жизни Маслову ран и обоим мальчикам истязаний и, что весьма замечательно, с явными же признаками обрезания у них крайней плоти, составляющего, как известно, один из существенных обрядов иудейского вероисповедания». Следом за этой констатацией, однако, последовала все та же тарабарщина про недостойные просвещенного времени предрассудки!
Потом еще аналогичные следственные дела были в Кутаиси — в 1878-м, [94] Дубоссарах — в 1903-м. Во всех случаях обвиняемыми были евреи, а жертвами — исколотые, намеренно обескровленные христианские дети... И ни разу в конечном итоге преступники не были достойно наказаны.
Согласно исследованиям Даля, первое умергвление христианского младенца через распятие на кресте в Страстную пятницу относится ко времени Константина Великого. За это евреи были изгнаны из некоторых провинций Римской империи. Всего в брошюре собрано 134 поразительно похожих случая. Что менялось со временем — так это только исходы подобных дел. Поначалу были изгнания евреев из целых областей и стран, казни... Но, чем ближе к нашим векам, тем все чаще подозреваемые отделывались легким испугом, переходящим в национальный триумф. [95] Это по христианским странам шел гуманизм. И оставлял за собой кровавые следы. [96]
94
Возможно, сообщения в прессе об этом деле побудили Достоевского включить диалого похищении евреями христианской крови в свой роман «Братья Карамазовы». Лизанька Хохрякова говорит: «Вот у меня одна книга, я читала про какой-то где-то суд, и что жид четырехлетнему мальчику сначала все пальчики обрезал на обоих руках, а потом распял на стене, прибил гвоздями и распял, а потом на суде сказал, что мальчик умер скоро, через четыре часа. Эка скоро! Говорит: стонал, все стонал, а тот стоял и на него любовался...» После Кутаисского дела Достоевский писал: «Как отвратительно, что кутаисских жидов оправдали. Тут несомненно они виноваты». (Цит. по: [22-2]). Вообще, как видим, мировая литература страшную тему стороной не обошла. Об этом писали или хотя бы упоминали Чосер и Честертон, Достоевский и даже Вольтер.
95
Исключение составляет разве что нашумевшее в 20—30-х годах XVIII века дело Лейбы Боруха, который среди прочего также обвинялся в ритуальном преступлении. В 1738 году, несмотря на постоянно раздаваемые чиновникам взятки, Борух был сожжен. Главной причиной осуждения, однако, был неистовый прозелитизм подсудимого.
96
Во вступлении к своему труду Даль писал: «Слабое, неудовлетворительное розыскание следователей, разные ухищрения и уловки жидов, наглое и упорное запирательство их, нередко подкуп, уверенность большей части образованных людей, что обвинение это есть гнусная клевета, и, наконец, человеколюбие уголовных законов наших не только спасали евреев доселе каждый раз от заслуженной казни, но они, происками своими и клятвенными уверениями в невиновности в совершенной несправедливости возводимой на них клеветы, всегда почти успевали обвинять уличителей своих, кои были наказываемы за них, и успели исходатайствовать в 1817 году Высочайшее повеление, коим запрещено было даже подозревать жидов в подобном преступлении...»
И еще: «Составитель записки сей (т.е. сам Даль) лично знал в западных губерниях наших ученого и образованного врача-еврея, который в откровенном разговоре, с глазу на глаз, об этом предмете сам сознавался, что обвинение это, без сомнения, основательно, что есть жиды, которые в изуверстве своем посягают на такое возмутительное злодейство, но утверждал только, что это не есть обряд собственно еврейский, а вымысел выродков человечества».[70].
«Проклятые книги»
То, что книга Даля дошла до нас с вами, — это чудо. И — отдельная история.
В 1913 году в связи с делом Бейлиса профессор, протоиерей Т.Н. Буткевич сделал доклад в Русском Собрании в Санкт-Петербурге. Он назывался «О смысле и значении кровавых жертвоприношений в дохристианском мире и о так называемых “ритуальных убийствах”». Докладчик, в частности, говорил: «Литература по вопросу о ритуальных убийствах бедна еще и потому серьезными и научно-беспристрастными исследованиями, что евреи всячески стараются истребить книги этого рода или, по крайней мере, не допустить их в обращение среди широкой публики. Вот несколько примеров, доказывающих сказанное нами. В 1700 году во Франкфурте-на-Майне было напечатано очень интересное и в научном отношении весьма ценное сочинение профессора восточных языков в Гейдельбергском университете И.А.Эйзенменгера «Entecktes Judenthum». И что же? Евреи добились того, что, по повелению императора, книга эта была уничтожена и общество долго не знало даже о самом существовании ее.
А сколько таких случаев было у нас!.. Интересный факт сообщил в 1870 году корреспондент «С.-Петербургских Ведомостей» (№286) в статье «Евреи в Одессе». В 1869 году в Вильне было напечатано серьезное сочинение — «Книга Кагала», написанное бывшим раввином Яковом Брафманом. Когда эта книга появилась в Одессе, в книжном магазине Белого, все экземпляры ее сразу были скуплены и уничтожены одним богатым евреем, с явной целью не допустить ее обращения в публике. И, действительно, вы не найдете теперь этой книги нигде, не достанете ее ни за какие деньги...