Чтение онлайн

У Горчакова, как-то сами собой, всплыли в памяти слова персидского историка Джувейни об осаде Гурганджа: "Войско монголов сосудами с нефтью сжигало их дома и кварталы, а стрелами и ядрами сшивало людей друг с другом".

"Между прочим, этот пожарный насос можно использовать и в прямо противоположных целях, – отметил про себя Олег, – это ж, блин, почти готовый огнемет! Правда, дальность действия у него будет пять-семь метров, но это ерунда. В данный момент это как раз: "то, что доктор прописал". Теперь надо бы сосуды с нефтью, поискать, о которых Джувейни писал".

– Едем дальше, – распорядился Горчаков, спрыгнув с высокой повозки на скрипнувший под ногами снег.

Проехав вместе со своими дружинниками еще немного, вдоль обоза, Олег обнаружил подходящие для хранения горючего емкости. В четырехколесной повозке с решетчатыми бортами он увидел глиняные узкогорлые сосуды с ручками. Высотой чуть больше метра, они напоминали древнегреческие амфоры и были обмотаны толстыми жгутами рисовой соломы.

Поравнявшись с повозкой, Горчаков слегка сжал ногами бока жеребца и натянул поводья. Нефть он видел только по телевизору, но надеялся, что сумеет отличить ее от чего-то другого.

Олег не стал слезать с коня задом, опираясь на стремя, а лихо, перекинув ногу через луку, развернулся поперек седла и спрыгнул вперёд. Встав на толстую спицу полутораметрового колеса, он перегнулся через борт, выдернул деревянную пробку и потянул носом.

– Что за хрень?! – удивился Горчаков, уловив знакомый запах.

Он выдрал из жгута пучок длинной соломы и сунул его в узкое горло. А когда вытащил, то увидел, стекавшую со светлых стеблей прозрачную жидкость, которая никак не могла быть нефтью. Олег с сомнением понюхал солому.

– Блин! Да это же керосин! – воскликнул поражённый открытием Горчаков. – Вот тебе и "сосуды с нефтью"!

Заткнув амфору пробкой, он спрыгнул с колеса.

– Олег Иванович, а что такое керосин и нефть? – встретил его вопросом, топтавшийся у повозки оруженосец.

– Ох, Вадим! – покачал головой Горчаков. – Вот только лекций по химии мне сейчас и не хватало!

Парнишка открыл, было, рот, видно, хотел спросить насчет химии, но сдержался и только шумно вздохнул.

– Вечером! – объявил Олег, глянув кислую физиономию Вадима. – Вечером все объясню. Если доживем, – тихо добавил он.

На следующей арбе стояли два больших сосуда, как будто, взятых из сказки про Али-Бабу и сорок разбойников. Гигантские горшки были закрыты туго натянутой кожей, обвязанной веревками вокруг широкого горла.

Безуспешно подергав тугой узел замерзшими пальцами, Олег раздраженно плюнул и срезал его кинжалом. Подняв, задубевшую на холоде сыромятную кожу, он сначала подумал, что в сосуде нефть. В ход снова пошла рисовая солома. В этот раз Горчаков не ограничился пучком, а отхватил кусок перевязанного бечевками жгута. Получилось что-то вроде лыковой щетки для побелки. Макнув импровизированную кисть в темно-коричневую массу, Олег обнаружил, что субстанция какая-то, больно уж, густая для "черного золота". "Ну, раз китайцы или персы освоили перегонку сырой нефти и научились извлекать из нее керосин, то почему бы им не использовать и тяжелые фракции?" – спросил себя Горчаков, шмыгнув замёрзшим носом.

"Надо же, додумались! – восхитился он. – Судя по всему, в этой "сказочной" посудине смесь мазута с соляркой. И, если разобраться, то это весьма продуктивная идея: запустить горшком с дизтопливом в деревянную стену, – рассудил Олег. – У мазута высокая температура горения и стекать он будет медленно. А керосин полетит уже в виде бонуса, в толпу сбежавшихся на пожар огнеборцев".

Пока Горчаков обвязывал веревкой, заменявший крышку кусок кожи, подъехал сын воеводы.

– Ну, что скажешь, Федор Мстиславич? – спросил с повозки Олег.

– Батюшка с боярами поклон тебе шлют, – ответил парень. – Удивил ты всех, Олег Иванович, – добавил он с широкой улыбкой. – Батюшка, выслушав меня, сказал: "Мысль-то простая, а кроме Олега Ивановича, никому на ум и не пришла, вот ведь незадача!". Велено мне передать, – юноша согнал с лица улыбку и перешел на серьезный тон, – что как только подойдут твои сотни, мы выступим без промедления.

– Ну, за этим дело не встанет, – заверил парня Горчаков, – Учай, – окликнул он дружинника, – зови сюда наших сотников!

Поставив задачу, Олег отпустил подчиненных и, побегав между воловьими упряжками, осмотрел еще несколько войлочных кибиток и открытых телег.

Длиннющие повозки, перевозившие детали камнеметов, соседствовали с гружеными боеприпасами арбами и платформами, на которых были сложены части защитных ограждений.

Дальность стрельбы из требушетов с противовесами и натяжных блид была не так уж и велика. В виду чего, их располагали, поближе к крепостным стенам. Зачастую, камнемётные батареи находились в пределах досягаемости, даже, обычных луков, не говоря уже о станковых арбалетах.

Потери в расчетах доогнестрельной артиллерии были вечной головной болью киданьских, сунских и чжурчженьских полководцев. Поэтому, прежде чем собирать камнеметы, для них строили защитные сооружения. Чтобы ускорить этот процесс, педантичные китайцы перевозили вместе с метательными машинами готовые детали и блоки, из которых по принципу детского конструктора, быстро собирали укрытия, для техники и личного состава. Вот из этих деталей Горчаков и собирался выстроить передвижные осадные щиты.

Пора было приступать к работе, но Олегу не хватало систем зажигания для импровизированных огнеметов. Пока, из боеприпасов ему попадались только стокилограммовые каменные ядра, диаметром, сантиметров по сорок, да еще шаровидные керамические сосуды с прямым горлом, которые напоминали пухлые самовары с трубой. Как понял Горчаков, эти полуметровые шары наполнялись нефтепродуктами и укладывались в пращи требушетов. Судя по тому, что в длинном горле имелось множество мелких боковых отверстий, сосуд затыкали пропитанной мазутом ветошью и перед запуском снаряда поджигали этот своеобразный запал.

Олег точно помнил, что нефть широко использовали персы и арабы, поскольку, с этим сырьём у них не было проблем, а вот китайцы, в основном, применяли пороховые смеси, потому что, нефть в средневековом Китае была только привозной.

– Что-то дыни мне захотелось, – протянул Горчаков, приподняв полог очередной кибитки. Пахло внутри повозки не восточным базаром, а скорее, дорожными работами, но на беглый взгляд, она была нагружена длинными дынями, килограмм, этак, на семь – каждая. Цвет эти "дары востока" имели самый неаппетитный – иссиня-черный, а вместо стеблей из обоих концов этих "экзотических плодов" торчали толстые бамбуковые палки.

Олег вынул кинжал и хотел вонзить его в ближайшую "дыню", но потом передумал и вернул оружие в ножны. Снаряд был густо обмазан битумом, и Горчаков не захотел пачкать зеркальное лезвие черной смолой.

– Ладно, – махнул он рукой, – позже разберусь.

На этом, Олег решил прервать экскурсию по обозу и занялся общественно-полезным делом.

Прежде всего, он разделил, оставшихся у него воинов, на четыре бригады и назначил старших. Пока Горчаков занимался организационными вопросами, один из его бойцов смотался в подступавший к самым повозкам лес, и нарезал там прутиков.