Чтение онлайн

– Вот, Олег Иванович, – протянул он пучок хвороста Горчакову, ожидавшему в окружении бригадиров и десятников.

– Хорошо, – кивнул Олег и положил веточки на снег. – Смотрите, что нам нужно сделать, – обратился он к суздальцам. – Сначала разгрузим длинные телеги и составим их по две, одну за другой, – Горчаков присел на корточки и нарисовал концом кинжала два длинных прямоугольника, расположив их параллельно и, разделив пополам короткими черточками. – Потом кладем на повозки по два бревна, – Олег положил прутики по краям прямоугольников. – И еще пять тонких лесин поперек, – Горчаков соединил прямоугольники перекладинами. – Бревна скрепляем "в паз", как на срубе и обвязываем верёвками. К телегам их тоже надо будет прикрутить. Смотрите сюда, – Олег указал на концы поперечных веточек, которые выступали за края прямоугольников. – Здесь нам нужен напуск, бревна должны торчать по бокам телег на полсажени. И в них, на локоть от края, тоже надо будет вырубить пазы. Теперь вот сюда гляньте.

Горчаков намеренно собрал "планерку" у четырехколесной платформы, на которой лежала стопа бамбуковых решеток. Составлявшие их, коленчатые стебли, судя по всему, связали полосами, нарезанными из свежесодранной бычьей шкуры, а потом подержали на жарком солнце. Ссохшаяся кожа сдавила бамбуковые стволы, скрепив их намертво. Чтобы решетки не расшатались от влаги, китайские умельцы густо обмазали кожу горячим битумом.

– Вот эти решетки, – указал пальцем Олег, – мы наденем на выпирающие концы бревен, так, чтобы перекладины сели в пазы, и свяжем их одну с другой. Потом наклоним немного внутрь, а поверху соединим жердями и укрепим откосами. Нам нужно построить четыре трехстенные башни, каждая из которых будет опираться на четыре повозки. Боковая защита, о которой я сейчас рассказал, будет у нас неподвижной. А вот лобовой щит мы подвесим на кожаных хомутах на поперечное бревно, наклоним его немного вперед и подвяжем веревками. Надо сделать так, чтобы в любой момент передняя стена могла упасть, как подъемный мост крепости.

Закончив инструктаж, Горчаков снял доспехи и впрягся в работу наравне с остальными. Шести своим дружинникам он поставил задачу: развести прямо на льду большие костры. Пригодных для валки леса топоров в обозе набралось почти семь десятков, поэтому заготовка бревен прошла в хорошем темпе. Помахав широким топором на длинной рукоятке, мерзнувший весь день Олег, наконец-то согрелся. "Отходы производства" по его распоряжению, сразу вытаскивали на лед.

Свалить деревья, обрубить у них сучья и вершины, а потом проделать в неошкуренных стволах пазы – было, пожалуй, самым нудным и трудоемким делом. Дальше пошла быстрая сборка из готовых блоков, в которых педантичные китайцы предусмотрели все до мелочей.

Прямоугольные бамбуковые решетки Горчаков решил разместить по бортам передвижных укреплений – горизонтально, рассудив, что двухметрового забора будет достаточно. А вот "подъемные мосты", ратники, под его руководством собрали высотой уже в три метра. На каждый лобовой щит пошло шесть решеток, соединенных поверху и понизу брёвнами.

Когда каркасы были готовы, наступил черед войлочных матов, которые были "сшиты" бронзовыми заклепками из пяти слоев войлока, общей толщиной, около восьми сантиметров и имели по бокам кожаные петли, для переноски и крепления. Под полукруглые головки заклёпок были надеты квадратные шайбы размеров с ладонь – тоже из бронзы.

Пока воины занимались каркасами, лёд вокруг высоченных костров подтаял. Как только последние горящие головни с шипением погасли в глубоких лужах, Олег приостановил монтажные работы и велел, как следует, намочить маты.

– Только на лед их не кладите, – распорядился он, – не отдерем потом! Вон, брусья берите, – Горчаков указал на выгруженные из повозок стойки и перекладины камнеметов.

– А то б, мы сами не додумались! – громко возмутился, невзлюбивший Олега, конопатый сотник.

– А вам не напомни, так вы в отхожем месте, и штаны спустить забудете! – не остался в долгу Горчаков.

Замечание вызвало взрыв дружного хохота, а круглое лицо конопатого воина налилось краской.

Когда начали привязывать к решеткам замороженные маты, стало уже не до смеха. Гибкий войлок превратился в холодные скользкие плиты весившие, немногим меньше, бетонных.

"А не перемудрил ли я? – засомневался при этом Олег. – Лед с войлочным наполнителем, по идее, должен быть крепче, чем сухой войлок. Да вот, выдержат ли колеса? И сдвинем ли мы это сооружение с места? А чё теперь! – азартно подумал Горчаков. – Поздно боржоми пить! Сдвинем, никуда не денемся!".

Китайцы покрывали войлочные маты циновками, сплетенными из расщепленного бамбука и обтянутыми в два слоя воловьими шкурами. Олег, из опасения, что бамбук может загореться, отказался от этой защиты на бортах, а на "подъемном мосту" велел прикрепить циновки изнутри. Благо, они были натянуты на деревянные рамы, и суздальцы без всяких проблем привязали их к решетчатому каркасу.

Погрузившись в работу, Горчаков перестал обращать внимание на доносившийся издали шум битвы и только, заметив приближавшихся всадников, с удивлением понял, что уже давно не слышит, приглушенного расстоянием, гула. Олег выудил из поясной сумки швейцарские механические часы. На них было 13: 47, а сражение началось в 11: 20 по "местному времени", которое Горчаков выставил на днях по самодельным солнечным часам.

Всадников подъезжало где-то с полсотни, впереди всех на белом жеребце гордо восседал в позолоченной чешуйчатой броне Всеволод Юрьевич собственной персоной. Посеребренная личина его шлема была откинута наверх. Чтобы, копировавшая человеческое лицо маска, стояла вертикально, князь накинул, свисавшую с подбородка личины петельку, на заостренный и оканчивавшийся шишечкой, яловец шлема.

По сторонам от сына Великого князя покачивались в седлах Роман Ингваревич и Еремей Глебович. Позади Всеволода знаменосец вез квадратный стяг с тремя длинными треугольными вымпелами по краю. Горчаков уже знал, что это не абы что, а настоящий раритет – знамя самого Владимира Мономаха! Под которым он совершил восемь десятков, только крупных походов! А разных мелких стычек в долгой ратной жизни Владимира Всеволодовича было: "столько, что теперь и не упомню" – как написал сам князь на склоне лет.

По васильково-голубому полю реликвии были рассыпаны алые крестики с золотой окантовкой, а в центре стяга в рамке из багрового шелка стоял с мечом в руках Архангел Михаил, искусно вышитый золотой проволокой.

– А мне боярышня Ксения Фёдоровна сказывала, – прошептал над ухом вездесущий Вадим, заметивший, как господин уставился на знамя, – что...

– Тьфу, ты, блин! – прошипел, вздрогнувший от неожиданности Олег. – Ты прямо, как тот "нечистый", который всегда у человека за левым плечом!

– Свят, свят, свят! – мелко закрестился оруженосец и перешел на правую сторону.

– Это ты, чтобы я в рожу не плюнул? – осведомился Горчаков с усмешкой. – Ну, ладно, выкладывай, что там боярышня Ксения сказывала?

– Что во Владимире в Успенском соборе, можно посмотреть на лучшие одежды благоверного князя Владимира Всеволодовича Мономаха, – доложил Вадим, – и на меч его, и на бронь с шеломом. А еще, – восторженно прошептал парнишка, – там хранятся одежды и оружие прочих великих князей, начиная аж, с Ярослава Мудрого!

"А у них там что, типа, музей?" – промелькнула у Олега мысль, но развивать ее было уже некогда.

– И что это ты здесь затеял, Олег Иванович? – спросил Всеволод, натянув поводья и с удивлением разглядывая законченные сооружения.

– Да вот, башни осадные построили, – ответил Горчаков. – На колёсах, – добавил он и тут же пожалел о сказанном.

Уточнение получилось: ни к селу, ни к городу, колеса и без того все увидели.

– И на что они нам? – развел руками Роман Ингваревич. – Али я тут крепость где-то проглядел? – спросил он с усмешкой и нарочито завертел головой.