Чтение онлайн

Кухню я нашел довольно легко. Воровато оглядываясь, сунул за деревянную дверцу, прикрывавшую пожарный кран, привезенную из Москвы записку, вытащил изо рта комочек жевательной резинки и прилепил его на металлическую задвижку дверцы. Резинка была сигналом о том, что в тайнике находится записка. Эту связь мне дали в Москве, потому что в этом южном городе у меня не было никого, кроме Сережи Лисицына, а на него надежда слабая, тем более что от оперативной работы его отстранили. В моем бумажнике лежала еще одна записка, и ее еще предстояло положить в заранее оговоренное место.

Когда я вернулся в зал, закуски уже стояли на столе. Обслуживали здесь быстро, что меня порадовало. Это был тот же самый ресторан, в котором мы несколько дней назад ужинали вместе с Лилей, и мне было любопытно, вспомнит ли меня толстый усатый официант, который нас тогда обслуживал. Я ведь и столик сегодня выбирал специально в той части зала, которая была за ним закреплена.

Официант меня вспомнил. И это тоже меня порадовало.

– А где ваша дочка? – спросил он, ставя перед нами огромные тарелки со стейком и жареной картошкой.

– Пришлось отправить ее домой. Представляете, у нее развилась солнечная крапивница, – посетовал я. – И температура поднялась, и чешется вся, бедненькая.

– Жаль, – посочувствовал он. – Такая славная девчушка.

Пока все шло по плану. Я не только не скрывал своего возвращения, но стремился сделать свое присутствие в городе как можно более заметным. Конечно, у меня не было ни малейших оснований подозревать толстого официанта в связях с невидимой организацией, которая так старалась от меня избавиться. Но из десятка случайных выпадов один или два обязательно попадут в болевую точку. Даже в таком огромном городе, как Москва, эта тактика срабатывала, а уж здесь-то…

После ресторана мы отправились бесцельно бродить по городу. Впрочем, бесцельной эта прогулка была для кого угодно, только не для меня. Я целенаправленно тащил своих друзей на улицу Сапунова, где находилось самое крупное в городе фотоателье. Мне нужно было не только это ателье, но и телефонная будка рядом с ним.

Фотоателье выглядело солидно и располагалось в отдельном одноэтажном здании. Размещенные в витрине щиты доводили до сведения граждан, что здесь осуществляются все виды фоторабот: съемка, проявка пленок черно-белых и цветных, изготовление слайдов и фотографий, фото на документы и художественные портреты. Принимаются заказы на выездную съемку торжественных событий. И даже ремонт фотоаппаратов.

Внутри за стойкой сидел молодой парень кавказского типа с трехдневной щетиной, которая с недавних пор вошла в моду как подражание одному известному западному актеру.

– Добрый день, – радушно приветствовал он нас. – Что будем снимать? Фотографию на память на фоне морских волн?

– Снимать не будем, – оборвал я его. – Будем задавать вопросы и отвечать на них.

Парень сразу помрачнел. Было видно, что мои слова вызвали у него неприятные ассоциации с милицией. Немудрено, все-таки приходилось сталкиваться.

– Здесь не справочное бюро, – пробурчал он, пытаясь сделать свой голос вызывающим.

– Ага, – поддакнул я. – Скажи-ка мне, дружок, кто у вас в городе занимается ночной съемкой?

– Не понял.

Парень вопросительно поднял голову, но лицо его выражало явное облегчение. Вопрос показался ему странным, но не опасным. С одной стороны, это было хорошо. Но с другой – плохо. Впрочем, посмотрим.

– Чего ж тут непонятного? Мне нужно фотографировать в ночное время. Аппаратуры для ночной съемки у меня нет. Вот я и хочу узнать, у кого она есть и кто может мне в этом деле помочь. Вопрос ясен?

– Ясно, – снова пробурчал небритый, но дружелюбия в голосе у него прибавилось. – У нас такой аппаратуры нет.

– А у кого есть?

– Откуда я знаю? – Он пожал мощными плечами, обтянутыми трикотажной водолазкой. – Надо поспрашивать у тех, кто в гостиницах подрабатывает. У богатых свои причуды, они любят на память со своими девицами ночные купания запечатлевать.

– Вот и поспрашивай, дружок. А я к тебе завтра загляну. Все понял?

Парень, видно, совсем освоился с ситуацией, которая ему ничем не угрожала, поэтому позволил себе быть неуступчивым.

– У меня, дядя, свои начальники есть. Чужим командирам я не подчиняюсь, – заявил он окрепшим голосом.

Ах ты, боже мой, какие мы самостоятельные! Я обернулся к Тане, Ирочке и Мазаеву, которые терпеливо поджидали меня, разглядывая развешанные по стенам фотографии ослепительных красавиц и мужественных героев. Мазаев перехватил мой взгляд, тут же взял наших дам под руки и вывел на улицу. Что-то он слишком сообразительный, Мазаев этот. Может, он и в самом деле никакой не социолог?

Оставшись наедине с небритым кавказцем, я легко перемахнул через разделявший нас барьер-стойку и отработанным движением захватил его голову в «замок».

– Теперь я буду твоим командиром, понял? Временно, не бойся. На несколько дней. Ссориться со мной не надо, я бегаю быстрее, прыгаю выше, а стреляю лучше. Усвоил? Завтра приду за ответом на свой вопрос. Будешь вести себя неправильно – получишь по попке. Попка у тебя мягкая, так что моей руке больно не будет. А чтобы у тебя не возникало желания экспериментировать, предупреждаю заранее: про твои художества в зоне пока знаю только я, но круг осведомленных лиц может стать более широким.

Я разомкнул «замок», взял парня за волосы и повернул его лицо к себе. Смертельная бледность разлилась от корней волос до самой шеи. Значит, Сережа Лисицын не промахнулся, давая мне наводку на этого фотодеятеля. Он назвал мне его фамилию еще вчера, и пока я летел с Лилей в Москву, Игорек Дивин, помимо всего прочего, получил сведения об этом небритом красавце, в том числе и о его поведении во время отбывания срока за разбойное нападение. Вел себя наш герой, прямо скажем, не совсем красиво, по крайней мере, с точки зрения законов зоны. Администрация была им более чем довольна, потому что он не только стучал, как взбесившийся дятел, но и помогал устраивать провокации против неугодных «куму» зеков. В среде бывших, а также действующих уголовников за такое поведение по головке не гладят. Сам парень был из Ростова, срок мотал в Самарской области, после освобождения какое-то время пожил под Курском, потом обосновался здесь, в этом южном городке на берегу Черного моря. Слухи о его неблаговидных выкрутасах сюда пока не дошли, но ведь этому делу и помочь недолго, о чем я и проинформировал только что излишне независимого фотографа, который не признает чужих командиров. Конечно, шантаж – дело не особо благородное, но мне было на это наплевать, потому что я искал тех, кто покушался на моего ребенка. И чтобы найти их, я готов был пойти на поступки, весьма далекие и от благородства, и от этики. Наверное, в своей прошлой жизни я был курицей-наседкой, глупой и ограниченной, но ради защиты своих цыплят готовой броситься даже на коршуна.

У порога я обернулся и еще раз напомнил:

– Я зайду завтра в это же время. Постарайся не заболеть и не уехать срочно на похороны любимой тетушки. Твой новый командир этого не любит.

Выйдя из фотоателье, я поискал глазами телефонную будку. Будка стояла метрах в десяти от дома, где находилось ателье. Я попросил ребят подождать меня еще минутку, зашел в будку, разыграл немую сцену «Безуспешный звонок», оставив при этом в тайничке вторую записку, и с чистой совестью повел всю компанию в бар на набережной пить коктейль. Первые шаги были сделаны. Теперь будем ждать, кто и как на них отреагирует.

На следующий день в половине восьмого утра я сидел во дворе дома на Первомайской и делал вид, что старательно читаю местную газету. Хозяева Юры уже вернулись от своих родственников, так что ночевал он в комнате у Ирочки, а Таня провела ночь у меня. Все они еще спали, а я караулил контрольный сигнал, нетерпеливо поглядывая на часы.

Наконец через открытое окно первого этажа до меня донесся телефонный звонок. Трубку снял Григорий Филиппович.

– Але, – услышал я его глуховатый голос. – Нет, не туда попали. Нет, это не почта, это частный дом.