Чтение онлайн

– И это все в обмен на... на что? – Удивленно спросила Анка.

– О, когда увидишь его, сама поймешь. – Мечтательно протянула Ариана. Анка непонятливо тряхнула головой.
– Завулон. Архимаг с фиолетовыми глазами. – Раздосадовано пробормотала она.

– А-а-а, - она наконец поняла, что именно ему отдала мышей, - и что он сказал тебе?

– Ну, он великий маг, а я дух, - будничным тоном пробормотала Ариана, - так что он даже не повернулся в мою сторону ни разу.

– Серьезно? И ты ничего с этим не сделаешь?

– Ах, ты ничего не понимаешь. – Драматично ответила Ариана, подняв руку ко лбу. Постояла так, а потом рассмеялась. Анка неодобрительно покачала головой. Она вспомнила лица парней, которые провожали ее до сюда, и попыталась представить себе, о чем думает мужчина, которого не в силах сломить даже чары Арианы.
– На самом деле есть одна большая проблема. – Неожиданно очень серьезно произнесла она. – Знаешь, что такое проклятие русалки? – Анка отрицательно покачала головой. Ариана махнула рукой. – Тогда не бери в голову.

Следующий час Анка подвергалась тому, что русалка называла «приведение в порядок». После купания та стала доставать из своих закромов разнообразные банки и баночки, щетки и щеточки, ножницы разных размеров, еще несколько ножей и гребень из ракушки. Ариана объясняла, что и для чего нужно, как это используют и к чему приводит. По началу Анка даже вслушивалась, пыталась понять и решить, нужно ей то или иное средство, или нет, но скоро сдалась, и разрешила делать с собой все, что русалка посчитает нужным. Стало страшно, когда она взялась за ножницы, и смелым движением укоротила волосы девушки на добрых пол локотя. Но, во-первых, вопить и спорить было уже поздно, а во-вторых, оставлять все в таком виде было бы еще хуже, так что она постаралась не думать об этом. Когда Ариана наконец закончила, то устало выдохнула и окинула Анку довольным взглядом.

– Ну вот, другое дело. – Сказала она, и Анка замерла в напряжении. – Осталась самая малость! – Добавила она, и отвернулась, а девушка едва не застонала. Ариана покопалась, укладывая свои приспособления, и вернулась со свертком одежды. – Поднимай руки, я помогу одеться.

Анка окинула скептическим взглядом собеседницу.

– Да с тебя вода ручьями бежит, одежду сушить пора, а я даже надеть ее не успела.

– Ой, точно. – Пробормотала русалка, и щелкнула пальцами. Ее изящное белое платье было мокрым насквозь, а красивые волосы слиплись в сплошную массу (что на удивление ничуть их не испортило), но вот прошла секунда, и вся влага собралась под ее босыми ногами. «Вот это полезная способность», - пространно подумала Анка: «Не то, что превращение всего подряд в мышей или пепел», - вторил ворчливый голос в голове.

Повозившись немного с завязками и застежками, русалка еще раз удовлетворенно хмыкнула, и куда-то убежала, а вернулась с большим овальным блюдом, начищенным до блеска, в руках. Почти такое же стояло в комнате мамы, это Анка помнила точно, работа отца приносила некоторые не доступные простым крестьянам плоды, так что объяснять, как взаимодействовать с зеркалом ей не пришлось. Приглядевшись, Анка не сдержалась и ахнула. Внешний вид разительно отличался от того, что она привыкла видеть до этого. Пышные черные волосы до плеч прекрасно очерчивали овал лица, глаза стали казаться больше и красивее, а кожа выглядела на столько чистой и гладкой, будто в жизни она никогда не пачкалась, даже ногти были как будто украшением аккуратных пальцев. Длинное темно-зеленое платье до пола сверху прикрывал атласный фартук с кармашком, а довершался образ деревянными башмаками, оббитыми изнутри чем-то мягким. Во всем этом великолепии Анка выглядела… она не знала как кто. Княжна? Принцесса? Очевидно было что старая одежда рядом с этой, мягко говоря, меркла. Неужели здесь всем такую дают? Она, должно быть, стоит уйму денег...

– Ну я рада, что тебе нравится. – Ариана широко улыбалась, с трудом удерживая в руках тяжеленную посудину со всеми приспособлениями. А теперь беги на праздник, я пока все постираю и приберусь.

Поблагодарив несколько раз русалку, узнав, куда и как пройти, и взяв с нее обещание поболтать как-нибудь в другой обстановке, Анка покинула помещение и, забыв о тяжестях жизни и боли в ногах, побежала вниз по лестнице.

Вэлдрин

Вэлдрин придирчиво осмотрел новый наряд. Ткань кортепи с высоким воротником была приятной на ощупь, темно-зеленый цвет так же не вызывал отторжения. Когда полноватый мальчишка принес им с Генриком по свертку одежды, и сказал, что теперь они обязаны носить на территории замка только ее, он ожидал чего-то значительно хуже. Но вот остальное... с трудно скрываемым отвращением вор крепил отдельные шоссы к поясу, создавая некое подобие штанов и сокрушался. Как может кто-то всерьез опасаться людей? Нации, за тысячу с лишним лет не сумевшей изобрести штаны, которые не нужно собирать на себе как баллисту на поле боя. В чем проблема добавить к шоссам кусок ткани посередине и сшить вместе? О каком вообще прогрессе и пугающих темпах развития говорили его соплеменники? Они пришивают их к исподнему, когда не могут позволить себе пояс! Но последним ударом стала обувь. Когда из-под вороха ткани показались кожаные туфли на деревянной подошве, Вэлдрин сдался. Даже ради реликвий своего народа он был готов не на все. Молча выбросив это недоразумение назад в сверток, он принялся напяливать дешевые кожаные сапоги, которые недавно приобрел у охотника в лесу, чтобы прикинуться путником. Знал бы что так выйдет, оставил бы свою рабочую обувь и плевать на все. Толстячок смотрел с отвисшей челюстью, но парой красноречивых жестов и выражением лица, вор убедил его в том, что надевать предложенное он не намерен даже под угрозой исключения. В порыве раздражения он поднял взгляд на одевающегося рядом Рихтера, который только недавно вышел из банной комнаты, и столкнулся с таким же полным непонимания взглядом. О да, он держал в руках такие же туфли, только, в отличии от Вэлдрина сюда он пришел босиком, так что альтернативы не было. Жаль.

– Хорош рожу кривить! – Неожиданно резко оборвал молчаливый диалог толстячок. – Надевай коли дали, была бы моя воля, ты бы так в обносках и остался.

– Простите.
– Нейтральным тоном ответил он, заставив вора нахмурить брови. – Я и сам не ожидал такого небывалого доверия и безосновательной щедрости в свою сторону. – Добавил он и склонился в поклоне.

Проводник пробубнил под нос пару ругательств, собрал свертки, и ушел, закрыв за собой дверь. Генрик врал. Причем не слишком стараясь. Зачем он это делал, и почему к нему вообще так относились, Вэлдрин не понимал, но сам факт ему не нравился. «Хочешь спорить – оспорь, доказать – докажи» - так он думал. Но лезть в чужой монастырь со своим уставом последнее дело, так что вор оставил мысли при себе, и двинулся в сторону начинающегося торжества.

Он шел по протоптанной дорожке вдоль развешанных на веревки красных флажков. «Праздник» и сам привлекал к себе внимание громкими криками, песнями и смехом. Когда Вэлдрин пришел, действо было в самом разгаре: у стыка западной и южной стен замка умельцы соорудили деревянные подмостки, вокруг которых, отступая на несколько шагов, начинались трибуны. На сцене кто-то танцевал, и собравшиеся вокруг зеваки хлопали им. Тонкими струйками народ поднимался и занимал свои места на скамьях трибун. Изящные искусства сельских импровизаторов не вызывали отклика в душе вора, так что он лениво зашагал, вклинившись в одну из очередей. Немного потолкавшись, он нашел место с лучшим обзором сцены и трибун.

Вэлдрин не любил тосковать по дому, но вид местных развлечений навивал легкую ностальгию. В Ииваионе никогда не было ни пышных пиров, ни фестивалей с подарками и лентами, но вряд ли что-то в остальном мире могло сравниться с песнями хоров, разносящимися под потолками и между колоннами его залов. Однажды увидев, как первородные танцуют с сильфидами, и колонии этих существ обвиваются вокруг их тел, будто отыгрывая свою партию, объединяясь в волнующуюся, извивающуюся, бурную реку образов и эмоций. Однажды увидев это, никогда не сможешь восхищаться наивностью людей, отдающихся блеклой копии, симулякру песен и танцев. Каждый сезон дома праздновали всего два дня: День Радости, в который Иива нарекла их первыми из своих детей, и День Горя, в который она навсегда их оставила. Тогда же и исполнялись легендарные песни: Обретения и Утраты. Вэлдрин не считал себя сентиментальным, но даже он ни разу не смог сдержать смеха и слез, когда слышал их мотивы. Два раза в год перворожденные собирались вместе, чтобы вспомнить жизнь своей богини, почтить ее, и помолиться о скорейшем возвращении к своим скорбящим детям. День, в который она вернется, будет назначен третьим и важнейшим праздником в году, заодно став самым значимым в истории их народа. Но за все годы, прошедшие с Переселения, Иива так ни разу не проявила им себя. Вэлдрин прикрыл глаза. Ни каждый может похвастаться знакомством с богиней, но он помнил каждую секунду, проведенную рядом с ней, помнил, как она еще ребенком нерешительно топталась рядом с ним и братьями, упрашивая взять с собой на охоту, как впервые тонула в горе потери и как сам он первым согласился пойти за ней, отринув прошлое. Помнил какова на ощупь чуть шершавая рукоять меча, который она передавала ему, когда назначала Хранителем, и как спустя считанные секунды растворялась в глубоких лесах, чтобы больше из них не вернуться. Кто-то мог тогда усомниться в ней, но точно не он. Вэлдрин помнил, какой она вернулась из Слез, ту вселенскую мудрость, что навсегда отпечаталась в ее взгляде. И вот он, потерявший все, скитавшийся множество людских жизней в изгнании подобрался вплотную к Бонхеалю, утраченному его драгоценной родней.

От размышлений его отвлек громкий, усиленный неизвестно чем голос, объявивший о начале серии показательных дуэлей, по итогам которой будет выбран чемпион университета. Вор усмехнулся в предвкушении. На подмостки взобрались два парня, одетых в ту же одежду что и он. По толпе зрителей пронесся шепоток: говорили, что до участия в этом турнире допускаются только ученики с боевого факультета – местной элиты. «Ну посмотрим» - решил он. Прозвучал гонг... и ничего не изменилось. Вэлдрин даже не поверил глазам и присмотрелся. Парочка стояла в свободных позах друг на против друга и не двигалась уже несколько минут, и тут усиленный голос снова закричал:

– Только посмотрите на эту великолепную реализацию многослойного щита. А теперь на ответную кумулятивную защиту. Даже не верится, что можно создать сплошную сферу так быстро. Вот они, отличники – настоящая гордость боевого факультета!

Вор стал всматриваться еще пристальнее, и скоро заметил, что двое и правда не просто так стоят без дела: у них тряслись руки, а ноги проскальзывали на досках сцены то в одну, то в другую сторону. Осознав вопли комментатора, он понял, что дуэлянты не сражаются в обычном смысле этого слова, а давят друг друга щитами, пытаясь вытолкнуть с арены, что приравнивается к техническому поражению. Для него было загадкой, почему происходит так. Боевые заклинания творить тяжелее? Это обговаривалась в условиях? Просто традиции магов? Неизвестно, но зрелище явно оставляло желать лучшего. Когда слышишь о магической дуэли представляешь себе потоки пламени, испепеляющие все вокруг, небо, разрываемое молниями, а это... «Бой» продлился еще какое-то время, после чего один из претендентов все-таки свалился со сцены, и судья объявил победу. Первый бой завершился и начался следующий. За целую серию поединков над подмостками лишь иногда летали снопы искр и редкие вспышки пламени.