Чтение онлайн

Ближе к вечеру, когда еда была готова и стол накрыт, снаружи послышалось лошадиное ржание и топот копыт. Девочка не выдержала и выскочила наружу. Улыбка расцвела на ее лице, хотя дневная неудача все еще терзала ее душу.

Высокая женщина спрыгнула со спины огромного темно-серого коня, хлопнула его по шее, сняла седло и отправила его гулять по лесу, где он сможет отыскать Серогрива.

— Ведеслава, как ты выросла! — воскликнула женщина, расставляя руки.

Девочка сорвалась с места, прыгнула в приветливые объятия. Ее прижали к себе сильные руки и закружили. Женщина погладила ее по спине и волосам, обхватила щеки руками, чтобы разглядеть лицо.

Веда всегда восхищалась ее большими голубыми глазами и переливающимися серыми волосами. Ей хотелось вырасти такой же прекрасной и сильной, как Мираслава, иногда приезжающая к ним. Если Радамиру она считала бабушкой, то Мира по возрасту годилась ей в матери, но так она никогда ее не звала. Обращалась по имени, но тем не менее всегда чувствовала себя любимой и родной для женщины.

— Вечно ты балуешь ее, Мираслава, — усмехнулась Радамира, стоя на пороге своего дома.

— Кто еще балует, Рада. В мои годы глаза у меня так не блестели, а щеки не румянились, — отмахнулась женщина, вручая Веде сверток со всякими сладостями.

Девочка смотрела, как бабушка для виду ворчит, впуская свою давнюю подругу в дом. Ей нравилось, что Мира иногда приезжала к ним. В доме сразу становилось людно, пусть и добавлялся только один человек. Это походило на праздник: море еды, терпкий запах напитков, которые неторопливо пригубляли две женщины.

— Ты так широко улыбалась, я думала, у тебя щеки треснут когда-нибудь, — хмыкнула Радамира, глядя, как растянулись губы у стоящей рядом Ведеславы.

— Это были хорошие дни. Как и все остальные. Но я была рада, что в мире целых два человека, кому я нужна, — качнула головой травница; это были теплые воспоминания.

Они вкусно ели, Веда уплетала пирожки и леденцы, привезенные Мираславой. Конфеты точно из города, возможно, столичные; в соседних деревнях подобных не сыщешь, это точно. А в города Радамира ходить не очень любила, оттого и подобных вкусностей в жизни Веды было не так и много.

Бабушка и гостья болтали о чём-то своём: обсуждали травы, болезни, какую нечисть встречали в лесах, сталкивались ли с кем-то необычным. Мира поведала, что в столице поселилась невиданная хворь, унёсшая жизни нескольких людей, одну даже из знатного рода; ничто не смогло с ней справиться. Она пыталась помочь, но оказалась бессильна. Хворь закончилась так же резко, как и началась. Радамира только пожала плечами: подобные случаи на её веку не редкость. Всегда найдётся зараза, которую тяжело приструнить. Обычно способ находится, когда она уже сбежала, прихватив с собой чужие души.

Затем рассказала о встрече с одним из Воронов. Веда слышала о них раньше от бабушки. Те, кто убивают разбушевавшуюся нечисть. Но девочка никак не понимала, как надо относиться к охотникам: были ли они им друзьями или врагами. Мира же сказала, что Ворон ей помог отыскать лесную кикимору и позволил помочь. Значит, не такие уж и плохие эти избранные Белобогом люди.

— Веда, — ласково обратилась к ней Мираслава, — напои Грозу и овса насыпь. Ей будет приятно, что ты к ней пришла.

Девочка с радостью кивнула, схватила два ведра и выбежала на улицу. Последнее, что она увидела, когда захлопнулась дверь, — это как наклонилась Мира к Раде и начала что-то шептать.

Мороз защипал руки и лицо, но Веда, не обращая внимания, побежала к бочке с водой и сараю. Разбила лед, наполняя ведро, нагребла овес во второе. Кратко свистнула трижды и стала ожидать прихода Грозы.

Лошадка не заставила себя долго ждать, показавшись из-за деревьев, приветливо ткнулась девочке лбом в живот и заржала. Обнюхала ведро, ожидая, когда это всё достанется ей. Веда поставила воду перед ней, затем высыпала овес в корыто.

Пальцы стали коченеть; она бы с радостью постояла ещё рядом с серой лошадью, но холод неумолимо толкал её обратно к дому. Веда влетела в предбанник и стала скакать на месте, чтобы согреться, дышала на пальцы, хлопала по покрасневшим щекам.

Уже хотела войти в зал, как услышала приглушённые голоса Рады и Миры.

— У тебя ещё шесть лет, Радамира, не к чему спешить. Не требуй от Ведеславы слишком много, — покачала головой женщина, отпивая красную жидкость из бокала.

— Я чую что-то нехорошее, что-то тёмное. Я хочу, чтобы она была готова раньше срока, чтобы могла помочь себе сама, могла принять ношу, которую мы собираемся взвалить на неё, — Веде через щёлку в двери заметила, как поджались тонкие губы бабушки.

— Это старческое, — фыркнула Мира. — Девочка и так прекрасно справляется. Если у неё выйдет раньше шестнадцати, это будет уникальным случаем. Ты же понимаешь?

— Она уже уникальный случай. День и время её рождения, трагедия её рождения, трагедия первых лет её жизни, — прошипела Радамира. — Поэтому я хочу дать ей всё, чтобы не стало слишком поздно.

Девочка слушала, затаив дыхание, не понимая, о чём говорит её бабушка, почему Мира считает, что времени полно, а Радамира, напротив, бежит вперёд.

— У тебя вышло раньше срока, — усмехнулась Рада, глядя на ошарашенную внучку, которая и правда забыла, что подслушала этот разговор. — Ты же не думала, что мы не знали о твоём присутствии? Ты слишком громко отряхивала снег и топала ногами. Мы позволили тебе услышать.

— Что должно было случиться в мои шестнадцать лет? Почему уникальный случай? Объясни мне! — потребовала Веда, хватая бабушку за рукав платья. — И где сейчас Мира?

Когда Ведеслава сбежала из бабушкиного дома, она пыталась отыскать Мираславу, пыталась всё ей рассказать, чтобы они вновь объединились. Но не было ни следа, все места, в которых могла останавливаться женщина, пустовали. Так она искала несколько месяцев, а потом бросила это.

— Она умерла. Не так давно, прошу заметить, а до этого её держали взаперти, — огрубевшим голосом сказала Радамира, глядя на потерявшее цвет лицо девушки. — Поздно скорбеть, Веда. Моё время на исходе, слишком долго мы бродили по рекам времени и воспоминаний. Но мы ещё встретимся, я знаю, очень скоро встретимся, и я расскажу тебе всё, но прежде ты должна сама узнать об этом. Такова твоя судьба, такова воля Леса.