Чтение онлайн

Смущенный Леон кивнул головой.

— Так вот. Герой живет в каждом из нас. Он живет в Роксане, в тебе, в…, - его взгляд остановился на кочевнике, нарочно уставившемся в одну точку. — Да, в каждом. И только от тебя зависит: вырастишь ли ты в себе героя, или наоборот. И потом, кто тебе сказал, что я остался в стороне от военных действий?

— Однако, — Леон замялся, подбирая каждое слово, — мы все сидим за одним столом. То есть, вы ко всем проявили одинаковое радушие…

— Ах, вот ты о чем. Поверь, Леон, перед наступающей Тьмой все равны. И кочевники, и лесные жители, и северяне. Я понимаю кое-что в этом вопросе.

Светская болтовня продолжалась, а у Роксаны кусок в горло не лез. В углах каминного зала, лишенного окон, прятались тени — она боялась туда смотреть. Девушка ясно отдавала себе отсчет, почему сидит за столом Леон, но никак не могла взять в толк, как удалось усадить гордого кочевника? Позже, когда ее глаза привыкли к полутьме, пленница заметила людей в черном, до того незаметных совершенно на фоне темных, покрытых тканью стен. Безмолвные, лишенные сколько-нибудь запоминающихся черт, они стояли за стулом кочевника и за все время, пока Роксана наблюдала за ними — ни разу не шелохнулись.

— Позвольте, граф…

Нечто большее, чем просто тревога скользнуло в тоне Леоне и Роксана насторожилась.

— …вы назвались именем Бертрана Дартского…

— Что значит твой намек… юноша? Я и есть граф Бертран Дартский.

— Но ведь граф…, - Леон не договорил.

— Рано, — мягко перебил его граф. — Договоришь позже.

Остановившийся взгляд Леона и полуоткрытый рот, в котором застряло так и не прозвучавшее слово, сказали Роксане больше.

Граф не был сумасшедшим, это очевидно. Он…

— Роксана, — Бертран взмахнул рукавами белой рубахи и легко поднялся со своего места. — Только такое имя могла дать тебе мать. Ро`ксана. Она объяснила тебе его значение?

— Нет. Не успела, наверное. Ее вместе с отцом убили кочевники.

— Тогда это сделаю я. Когда-то я объяснил и твоей матери значение ее имени. Теперь объясню твое. "До" — на древнем веррийском означает "ты". "Ло" — означает "я". Но есть еще и "ро". Так вот "ро" — нечто иное, лежащее за сознанием. Или под сознанием — как хочешь. Надеюсь, слово "ксана" объяснять не надо?

— Надо.

Граф кивнул головой, словно такого ответа и ожидал.

— "Ксана" — возмездие. Вот и соедини. Что получилось?

— У меня ничего не получилось.

— А вот у меня получилось. Раньше такое сочетание называли "слепая стрела". Когда пущенная в промах стрела неожиданно поражала цель. Да, только такое звонкое имя могла дать тебе мать.

Граф облокотился на высокую спинку ее стула и долго смотрел на девушку. Так долго, что в конце концов она не выдержала.

— Вы уверены, граф, что речь идет все еще о моей матери?

— Ах, звезда моя, я отвык от подарков, которые дарует мне судьба. Ты — мое счастье, моя награда. Твоя мать была высокой девушкой…

Опять угадал, — успокоила себя Роксана, — всякое случается. Но увещевание не помогло. Корсет стеснял дыхание — вот наверное, чем объяснялись бешеные скачки сердца.

— Ты другая, — улыбнулся граф. — И как ни прискорбно — в отца.

Опять угадал, — Роксана отложила в сторону нож, которым так и не воспользовалась.

— Жизнь моя изменилась в то мгновенье, когда я отдал твою мать отцу, — ничего похожего на прежнее легкомыслие не звучало в тоне владельца замка. — Я близко знал твою мать…

— Надеюсь, — она с трудом проглотила застрявший в горле ком, — не настолько близко, чтобы считать меня своей дочерью?

— Нет, — граф был серьезен. — Я мечтал бы об этом, но нет. Я отпустил ее и получил то, что мне причиталось.

— Много? Много причиталось?

— Много, девочка моя, много. Но ошибок прежних лет я не повторю. Твои… спутники утром покинут мой замок живыми и невредимыми. А ты…не хочу начинать с обмана. Ты останешься со мной.

— Да? — Роксана с силой отодвинула стул и поднялась.

Из глаза встретились. Высокий, прямой, изысканный — граф стоял перед ней. На дне бездонных глаз стыла тоска.

— И зачем деревенская девчонка понадобилась графу? — непослушными губами произнесла она и почувствовала холод, ледяным ветром скользнувший по обнаженным плечам.

— Оставь, Роксана, — его голос опустился до немыслимых низов. — Я посмеялся бы с тобой, но забыл, как это делается. Ты останешься со мной и мы разделим с тобой вечность. И твои демоны мне не страшны, — шепотом сказал он и губами коснулся ее шеи.

— Демоны? — так же тихо спросила она. — У меня что, их много?

— У тебя их… есть.

— Понятно, — она сжала зубы. — Уверен, что не страшны?

Хохот лязгом железа еще звенел в ушах, но чаша, в которой копился страх, стократ усиливаемый догадками — переполнилась. Столовый нож, которым она так и не воспользовалась сам прыгнул ей в руку.

Все случилось одновременно: ее удар и отчаянный крик Леона.

— Бесполезно, Роксана! Он мертвец!

Слово покатилось в голове, отыскивая выход.

Рукоять ножа, которым полагалось разделывать мясо, ненадолго задержалась в руке. Привычное к разделке мертвой плоти, тупое лезвие спело лебединую песню — с размаху вонзилось в плоть живую. И лишь погрузившись в вожделенное тело по рукоять, тяжело, как в дерево — нож осознал ошибку. Вместе с ним осознала ошибку и Роксана. В отличие от бесчувственного оружия страшное открытие повергло ее в состояние ужаса.

— Лучше один раз увидеть, чем сотни раз услышать, — глухо, как сквозь слой войлока донеслись до нее слова графа.

Роксана его не слушала. Она не могла оторвать взгляда от рукояти ножа, вонзившегося в грудь Бертрана чуть выше сердца. На белой разорванной рубахе не выступило ни капли крови и зрелище это завораживало.

— Чего ты ждешь, звезда моя? — безжизненный взгляд леденил душу. — Крови нет. Кровь ушла в землю.

— Ты врешь, — сказала она для того, чтобы услышать звук своего голоса.