Чтение онлайн

«Эх, люблю я узкие коридоры и дверные проемы», — хмыкнул Николас про себя, обрушивая удар на незащищенную шею другого бойца. Противник еще успел шагнуть вперед, но потерял равновесие и рухнул под ноги королю. «Горжет,[1] конечно, дорого, но порой жизненно необходимо», — пролетела очередная мысль, и Николас отпихнул ногой тело, чтобы не мешалось под ногами. Правда следующий нападающий задел бок, заставив короля зашипеть от боли, вспомнив, что у него самого не то, что доспехов сейчас не было, но и простеганного дублета. Только опыт и более удачная позиция, при которой противник мешает себе сам. Но сколько он так простоит в дверях, пока усталость не возьмет свое? Четверть часа? Половина? «Лишь бы гроган успел увести Румпеля».

На какое-то мгновение натиск ослаб, словно нападавшие колебались, не желая бесславно умирать.

— Вы знаете, песьи дети, что напали на короля вашего и господина? — пробасил Николас, радуясь передышке.

— Не сметь вступать в разговор с колдуном и сидом под личиной короля! — послышался из глубины коридора голос, как две капли воды похожий на его собственный.

Николас удивленно поднял брови. «Вот значит как. Интересно».

Много лет назад он уже был свидетелем подобного колдовства. Но вот вопрос, как булавка, смоченная его кровью, попала к Льялу Конна? Не мог же Ноденс отдать ее…или мог? В любом случае комбинацию советник придумал отменную. Но почему ждал, когда Гинерва начнет рожать? Хотел знать наверняка, что будет преемник, от имени которого можно править, желал таким образом вывести королеву из игры? Или потому, что в срок родов основную массу мужчин убирают из крыла, чтоб они рождение девочки не приманили. Почему, например, не прирезать тихо на охоте? К чему такие сложности?

За спиной раздался протяжный крик Гинервы, а следом прерывистое бормотание повитухи. Это отвлекло от праздных мыслей и добавило злого задора.

— Мое лицо открыто перед людьми, богами и предками, — насмешливо произнес Николас, — а ты, самозваный король Семи островов, отчего в тени прячешься? В моих руках оружие, не магия, а за спиной рожающая супруга, не огни холмов. Мною повержена не королевская стража, а воины без герба на котте. Кого ты хочешь обмануть а, Льял? Выйди, не прячься.

В коридоре повисла тишина. Потом раздались шаги, и в дверном проеме возникла точная копия короля. Гинерва сдавленно охнула. Повитуха едва слышно скомандовала:

— Тужься!

Николас выдохнул и напал. Конна, не ожидавший резкого выпада, успел лишь закрыться левой рукой и принять удар на гарду кинжала. Раздался хруст, и локоть пронзила боль. Советник на мгновение потерялся, и это чуть не стоило ему жизни. Меч пронесся в дюйме от головы и срезал прядь волос. Льял нутром почувствовал, как клинок на развороте снесет ему голову, и пригнулся, стараясь уйти за боевую руку противника. В узком помещении да с умением советника воевать длинный меч скорее мешал. Конна потратил драгоценные секунды, чтобы отбросить его и перехватить из бесполезной левой руки кинжал. Николас попытался выбить оружие, но его противник уже понял, что единственное преимущество перед уставшим королем — скорость, и вновь ушел от удара. Необходимо было порвать дистанцию и или приблизиться для того, чтобы достать кинжалом короля, или отдалиться для того, чтобы спрятаться за спинами своих воинов. При неудачной попытке сделать это советник пропустил удар мечом в бедро, но тут, видимо, боги посмотрели в его сторону. По комнате разнесся плач ребенка. Николас отвлекся, и лэрд Конна использовал свой шанс сполна, вогнав кинжал в сердце своего короля.

— Я согласна, Кайлех! — произнесла пересохшими губами Гинерва, глядя на то, как ее муж падает замертво.

Время споткнулось и остановилось, а у кровати из снега и холодного тумана слепилась синеликая статная женщина.

Ведьма огляделась, подошла к повитухе, заглянула в лицо к младенцу, хмыкнула, потом резко развернулась и уставилась на Николаса с кинжалом в груди. Подлетела к распластанному телу, погрузила руку в теплую кровь, поднесла ладонь к лицу и провела языком по стекающим каплям.

— Оооо, король Семи островов, как же ты меня сегодня порадовал. Я почти довольна тобой! Жаль, что ты не увидишь, как я уничтожу твоих отпрысков. Братца просто убью при первой же возможности. Он туат и значит равный, а вот с этим, — Кайлех мотнула головой в сторону ребенка, — как же все удачно вышло. Настоящий возрожденный дракон! — Ведьма улыбнулась широкой острозубой улыбкой, поднялась и подошла к королеве, нахмурилась и взяла ее за руку.

Гинерве в первое мгновенье показалось, что она не успела и ее смерть пришла раньше, чем Николаса. Потом увидела перед собой помолодевшую, но от этого не менее жуткую сиду и отшатнулась, но Кайлех держала крепко.

— Я выполнила условие и хочу жить, — собственный хрип показался Гинерве страшнее вороньего карканья.

— Король мертв, но его убила не ты.

— Не было такого условия, что только от моей руки он должен умереть!

— Ты думала перехитрить меня? — сида нахмурила инистые брови. — Приблизила срок родов, подтолкнула заговорщиков к активным действиям. Зачем?

— Затем, чтоб ты знала, таская каштаны из огня чужими руками: ты рискуешь остаться с одними головешками. Тебе нужна была месть и смерть короля, ты получила их, а сверх того обойдешься. Теперь исполняй свою часть договора. Я знаю, магия действует, иначе бы она не притянула тебя сюда.

Кайлех скрипнула зубами и, словно обвал в горах, прогрохотала:

— Будь по-твоему, королева без сердца. Мне даже любопытно посмотреть на то, как ты станешь влачить свое существование. Вот тебе песочные часы, созданные из скорлупы того яйца, что ты выпила. Песка в них ровно на сутки. Пока песок сыпется — ты живешь. Надоест, просто перестань переворачивать. — Кайлех поставила часы на каминную полку, но песчинки и не думали падать. Сида постучала по прозрачной скорлупе длинным ногтем и усмехнулась.

— Смотри, не разбей случайно. И вот еще что: раз ты приблизила срок родов, то небольшой кусочек сердца у тебя все же остался. Я решила сделать тебе подарок и наполнить этот обрывок одним полезным чувством — злостью. Не благодари! — И сида, обернувшись ледяным ветром, улетела прочь.

Замок ожил. Посыпался песок в часах на каминной полке, захлебнулся плачем младенец, сдавленно охнула повитуха, Льял в образе короля повалился на пол, зажимая рукой рану на бедре.

— Схватить его! — просипела Гинерва пробившимся наконец с нижних этажей и ввалившимся в покои стражникам.

— Но ведь это его величество! — ошарашенно произнес один из мужчин.

— Ваш король предательски убит, а это колдун. — Злость текла по венам. — В темницу его, в кандалы из холодного железа и не выпускать, пока у меня не появятся силы посетить его.

Стражники схватили истекающего кровью советника и поволокли вниз. Двое остались и перенесли тело короля в другую комнату, накрыли его плащом. Гинерва ревностно проследила за этим и, только убедившись, что все кончено, позволила себе уплыть в небытие.

***

Румпель сидел над толстым фолиантом и увлеченно читал. Губы беззвучно повторяли формулы, а лоб хмурился. Правая рука придерживала листы книги, а палец левой водил по строчкам. Вдруг на соседнем стуле возник гроган. Маленький слуга подтянул колени к груди, положил на них подбородок и некоторое время наблюдал за старшим сыном короля. В глазах хранителя плескалась печаль. Наконец Брен Кухул вздохнул и тихонько позвал:

— Тан Румпель!

Мальчишка, увлеченный книгой, не ответил. Гроган взглянул на страницы и хмыкнул. «Физика» древнего мудреца Аристотеля. Надо же, парню достался сильнейший материнский сейд, да и мужской магией он наделен сполна, а разумно тянется не к волшебным книгам, а к основам мирозданья. Интересно, он уже понял аллегорию в мифе о великане Имире. Гроган кашлянул. Время неумолимо утекало. Острый слух хранителя распознал звук торопливых шагов внизу башни. Брен Кухул махнул рукой, входная дверь захлопнулась и исчезла, словно и не было ее здесь никогда.