Чтение онлайн

— И, как? Насмотрелась? — насмешливый голос вывел меня из отупения. Чего это я? Дура полная. Интересно, как долго я зависала, и как давно он пришел себя? Насмешливые глаза Погодского смотрели без издевки. Да вообще смотрели, как на пустое место, чего уж, и от этого факта мне почему — то стало обидно. Странно. Может у меня так стокгольмский синдром проявляется. Надо будет погуглить, хворь — то, похоже поганая. Меня чуть не убили, а я…

— Что — то ты сдал, брателло, — пропыхтела я, пытаясь справиться с разъезжающеимис на суглинке, ногами. — Я тебе не терминатор, десять километров тащить твою тушу. Все привал.

— Нельзя, — хриплый баритон красавчика прозвучал, как — то не очень уверенно. Ухо мне обожгло горячее дыхание и от этого ноги почему- то стали ватными… Я упахалась, как бессмертный пони, но даже в этом состоянии была уверена — он прав. И решила не соприть. Но показать свое возмущение все же стоило. Сейчас не он мне, а я ему спасаю драгоценную шкуру.

— А что можно? От тебя все время только и слышно это чертово «Нельзя». Кто ты такой, черт тебя побери? Рембо, блин комнатный. Почему я должна бегать по лесам, не пойми с кем, вместо того, чтобы сидеть дома и жалеть себя? Меня жених, между прочим, бросил. Бабушка умерла. Мало мне было бед, так еще ты почему — то именно мой балкон облюбовал, для десантирования. А я есть хочу, и у меня спина уже болит. И в туалет мне надо. Где я тут найду чертов сортир, — на одном дыхании выпалила я, обведя рукой пейзаж. На лес опустилась ночь — темная и непроглядная. Казалось, что из — за каждого куста выглядывает некто не очень радующийся нашему приходу. А может наоборт радующийся, и потирающий жадные лапки в ожидании вкусной Анфиски, вприкуску с жилистым, но питательным Антошей.

– Для вас — везде. — хмыкнул Погодский. — Кустов полно вокруг. Обещаю. я не буду подсматривать.

Я замялась. Организм конечно хотел облегчения, но лезть в темные кусты одной, вот как — то совсем не улыбалось. И он это заметил, гаденыш. Улыбочка такая на наглой морде зазмеилась.

— Потерплю, — вякнула я.

— Да, а я хотел предложить свои услуги. Поддержать, так сказать.

— Обрыбишься, — нет, ну каков подлец?. Интересно, а сам он робот, что — ли. Я бы давно скопытилась от такой потери крови. Может вампир? А что, мне и не так может повезти. Я ж фартовая, как говорил папуля. Что — то часто я его сегодня вспоминаю.

Остаток пути проделали молча. Вот реально. Не проронив ни слова. Утро упало на землю тяжелым душным туманом. Казалось. что мы идем вечность. Ну, как идем? Я, лично уже не чувствовала ног, и переставляла их скорее по инерции. Синоптик дышал нехорошо, все чаще опирался мне на плечо, напоминая рюкзак, который вроде и нести тяжело. И бросить жалко. Теперь я сто процентно была уверена, туристы — дураки. Удовольствиея от прогулки по лесу, с тяжелым мешком за плечами, никогда не казались мне пределом мечтаний. Ну какой кайф, переться по собственной воле в непроглядную глушь? Комары обгладывают до мослов, гитара по жопе бьет, за спиной чертова торба хабара. А, чуть не забыла про котелок, который то и дело отвязывается от гадского рюкзака, и постоянно приходится его искать в траве. Теперь я уверилась в своих предположениях. Лучше праздно валяться где нибудь у моря. Да по фиг, даже у речки вонючки, чем вот это вот все. А вот Шмойлов любил мызгаться по лесам, и с байдаркой сплавляться. И как я не догадалась, еще тогда, что связываю жизнь с придурком? Все же предпосылки к этому были. Хотя бы его туристические изыскания. Странные мысли меня в общем одолевали.

— Эй. Ты чего замолчала? — встревоженно спросил Погодский. — Или у тебя плата в языке какая перегорела?

— Иди ты в пень, — беззлобно ответила я. Просто сил злиться уже не было. Идиотские тапки размокли и теперь шлепали по пяткам противными «дохлыми рыбами», спина превратилась в несгибающуюся доску. Где — то проорал петух. Реально, закукарекал. Я аж присела от неожиданности. Ну, откуда в лесу живому будильнику взяться?

— Пришли, — преддвосхищая мой вопрос прохрипел Синоптик.

— Правда? — спросила я и от радости пустилась в танец, забыв о придурке, смотрящем на меня совершенно ошалевше. Я хотела станцевать зажигательную румбу. Тряся попой и жарко водя бедрами, как нас учили на уроках танцев. Но чертовы тапки выбралии танец за меня. Нижний брейк они выбрали. Потому что я свалилась к ногам раненого гада, словно перезрелая груша уже на втором антраша и забарахталась в жидкой грязи.

— Прекрасна. Как и всегда. — поморщился Антон. И сделал он это не из брезгливости. Я поняла — еще немного и он приляжет рядом, и совсем даже не из желания потанцевать. Цвет лица моего подопечного, сравнялся с цветом тяжелого смурного неба. На лбу блестела испарина.

— Пошли уже, горе, — пробухтела я.

Я герой. Ну да. Пятнадцать оставшихся минут пути я перла Синоптика на себе. Но желание спастись и передохнуть(ударение на последний слог), манило, как морковка на удочке перед мордой глупого ослика.

— Далеко еще? — наконец спросила я, чувствуя, что еще немного и мы оба не дойдем.

— Пришли, — простонал красавец. Я огляделась по сторонам. Деревенька была небольшая. Домов десять, не больше. Судя по всему их использовали, но только в целях провести выходные. Что — то типа дач, может быть в некоторых постоянно жили какие нибудь старики, доживающие свой век. Дом, на который указал Погодский произвел на меня удручающее впечатление. Покосившаяся хибара, похожая на домик Наф — Нафа, на которую дунь, она и развалится, — впечатления неприступной крепости не производила, вот совсем. Крыльцо, вросшее в землю, меня убедило еще больше — если нас найдут, а нас найдут, мы сдохнем сразу. Я по крайней мере. От разрыва сердца. А этот самоуверенный идиот… А впрочем, какая мне уже будет разница? Да и в принципе, почему меня это так волнует?

— Да уж, хоромы то так себе.

— У тебя тоже не царские палаты, — нервно ответил Ангелочек, чтобы его черти драли. — Давай уже, не тормози.

Я повернула в двери ключ, который сунул мне в руку Синоптик, втолкнула его в темные сени и сама зашла следом. Странно, но пахло не старостью, как обычно воняет в подобных халабудах, а скорее свежим бризом. Погодский вдруг начал заваливаться на пол. Видимо силы все же покинули моего несгибаемого товарища по несчастью. Раздался грохот, значит все же упал дружочек. Это очень — очень не ко времени сейчас. Я зашарила руками по гладким стенам в поисках выключателя., хотя по всем моим представлениям о сенях в деревенских избах, таких стен в них быть не должно. Свет вспыхнул сам. Видимо в своих изысканиях я коснулась какого то датчика. Осмотрелась по сторонам и присвистнула.

— Да уж, котенок, ты полон неожиданностей.

Погодский не ответил. Он лежал на полу, не подавая признаков жизни. И сейчас мне стало очень — очень страшно.

Стараясь мыслить позитивно. А точнее, просто стараясь хоть немного соображать, я обвела ошалевшим взглядом небольшое помещение, придерживая при этом отвисающую челюсть. Интерьерчик убогой сельской избушки поразил фантазию стенами обшитыми дорогим деревом и напольной плиткой, сделанной умелыми руками трудолюбивых итальянцев.

— Версальский дворец, мать его за ногу. — пробурчала я, пытаясь не сравнивать окружающую обстановку с квартирой моей бабули. Она явно проигрывала. — Да, кто ты такой, черт тебя побери? Гарун аль рашид, местного пошиба. — пробухтела, склоняясь над Погодским. Он открыл глаза и попытался приподняться, но сил не хватило ему даже на такой не сложный маневр.

— Анфиса, как мартышка из мультфильма, — ухмыльнулся этот балбес, становясь похожим на мальчишку.

Бредит он что ли? Нашел время дразниться.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Хочешь меня придушить, доделать работу Дохлого, — никак не унимался этот балбесина.

— Нет, — вредно буркнула я, рассматривая сейфовую дверь оборудованную кодовым замком на табло которого светились четыре зеленых нуля. — Я думаю, что будет, если кенгуру на батуте начнет прыгать. Я б посмотрела на это. А еще я думаю что ты круглый дурак. И как открыть чертову сейфовую дверь, которой ты оборудовал зачем — то халабуду. И хотя я подозревала, что ты полный имбецил и раньше, сейчас полностью уверилась в своем предположении.