Чтение онлайн

Подружка-москвичка остается там, где и была. Ей скажут огромное спасибо, возможно, даже что-нибудь подарят от щедрого сердца.

Ну а дальше, кто его знает? Может, место ректора тоже уже потихоньку планируется к наследственному переходу к двоюродному братцу? Наш-то ректор — мужик возрастной. То есть он младше меня-прошлого, но выглядит при этом классическим старпером. Сразу видно, что из занятий физкультурой он для себя так ничего и не выбрал за всю жизнь, кроме литрбола.

На мой взгляд, вполне себе стройная схема вышла. Осталось только понять, эта компашка изначально решила Агнессу списать, или они до поры до времени жили дружно, а потом где-то повздорили, тут-то всё и понеслось?

Думается мне, я знаю, кто сможет дать ответ на этот вопрос.

Филин поворчал, не слишком довольный тем, что я его привлекаю ради такой мелочи, но смотался и сообщил, что Евстигней только что ушел разминаться на свою любимую площадку.

Вот и замечательно! Там разговор никто не подслушает, да и наше общение будет выглядеть вполне органично. Качаются мужики, вот и болтают о всяком разном.

Я быстренько переоделся в спортивный костюм и отправился к сыну Вилюкиной.

— О, Валерьян! Давненько я тебя здесь не видел, — Евстигней поприветствовал меня богатырским рукопожатием.

— Да сам знаешь, начало учебного года — самое нервное. Я только по утрам на пробежку выбираюсь, а остальное время то за конторкой сижу, то за учебниками. А сегодня у меня занятий днем нет, вот и решил покачаться немного.

— Сам осилишь или мне тебя погонять?

— Если не сложно, лучше погоняй. Со стороны и огрехи виднее, и по нагрузке понятнее.

— Добро, — пробасил комендант.

Нравится ему руководить. Нравится. Я это еще в прошлый раз почувствовал. Ну а раз так, почему бы не дать хорошему человеку то, что ему хочется, и тем самым еще сильнее расположить его к себе?

Первые полчаса мы ни о чем не говорили, обмениваясь лишь короткими репликами по поводу упражнений и веса. Затем он предложил сделать пятиминутный перерыв, и я согласился.

— Иногда завидую я старшему поколению.

— С чего это? — удивился Евстигней.

— Потому что дружные они были. Умели друг за дружку горой стоять. Дед мой свою учебу с такой ностальгией вспоминает… А у нас — человек человеку волк, а не курс. Каждый в свою сторону одеяло тянет.

— Тю! Думаешь, раньше прямо настолько хорошо было? — протянул комендант. — Да тоже всякого хватало. Тут уж кому как повезет. Вот деду твоему, похоже, реально фартануло.

Я чуть-чуть подтолкнул Евстигнея к рассказу о студенческих годах матери, но он явственно колебался, стоит ли выкладывать ее историю кому-то на обозрение.

Тогда я добавил ему еще немного уверенности в том, что я никогда и никому не расскажу чужие секреты, и вообще я крайне надежный парень. Ну а сам забросил второй пробный шар.

— Ну а если не повезло, так тоже ведь ничего страшного? Учеба закончится и можно про своих однокурсников раз и навсегда забыть, как про страшный сон. Вряд ли вы с ними где-нибудь еще встретитесь.

— Ох, не скажи, — покачал головой комендант. — Бывает, что вроде разъехались-разбежались, и всё нормально было. А потом через несколько лет встретились, да только лучше бы не встречались больше никогда.

— Как-то мудрено звучит, — я потер кончик носа.

— Я лично такого мнения придерживаюсь: что встречи одноклассников, что встречи однокурсников — то еще зло, — припечатал Евстигней.

Рассказывать что-либо сверх того он не захотел, удержался от искушения. Но мне и так уже хватало материала для анализа, учитывая те мысли, которые я только что увидел на поверхностном слое его ментальной сферы.

Мы вновь перешли к упражнениям, мое тело работало, а разум потихоньку осмысливал события приблизительно двенадцатилетней давности, когда в одном помещении столкнулись три однокурсницы. Все три — редкостные умницы, к тому же умудрившиеся занять одну и ту же должность, но в разных филиалах Академии.

Неясно, что было тому виной: слишком много выпитого шампанского? Старые глупые обиды, о которых давно пора было забыть? Но две дамочки схлестнулись друг с другом в словесном поединке. Третья горячо поддержала свою подружку и…

Одна из спорщиц прилюдно пообещала сопернице, что ту с позором вышвырнут с работы. С наилютейшим позором. Что все будут ей вслед пальцами тыкать не только потому, что мужа себе среди простых взяла, а еще и за то, что развалила доверенную ей кафедру. И чуть ли не поклялась в том, что так оно и произойдет.

Казалось бы, обычные бабьи свары. Отоспится, придет в себя, да и забудет. Но нет, дамочку всерьез закусило, и она привлекла к своему плану всех, до кого смогла дотянуться. Подругу. Мужа. Двоюродного брата мужа, который, к несчастью для второй спорщицы, в прошлом приставал к ней, тогда еще юной и симпатичной, но огреб неиллюзорных люлей от её супруга, отца Евстигнея. А что еще хуже, через пару лет после спора он был избран ректором того филиала Академии, где работала Агнесса! И с той поры всё окончательно покатилось под откос. Преподаватели увольнялись, а новых не набирали: ректор всячески саботировал этот процесс. Студентам рассказывали страшилки о том, что полученный в столичном филиале диплом воздушника не котируется. А саму Вилюкину замучили всевозможными проверками.

Вот и прояснилась ситуация. Оказывается, дело не в пристройстве детей на хлебные места, хотя Элеонора Стрешнева, так звали осевшую в Новосибирске злопамятную дамочку, вряд ли откажется от подобного финта, если перед ней откроется такая возможность. Дело в жгучей ненависти, которую она испытывает к Агнессе Игнатьевне, желая унизить ту и доказать свою правоту.

Теперь осталось лишь понять, как с наименьшими потерями для репутации Академии и самой Вилюкиной вывернуться из этой ситуации, да и самому при этом не пострадать. А в идеале — прекратить травлю Агнессы раз и навсегда. Слишком далеко всё успело зайти.

Дальфон зазвонил, когда мы с Евстигнеем, потные, уставшие, но довольные собой топали к общежитию. Когда я увидел, кто желает меня слышать, несколько удивился.

— Привет! Ты в общежитии?

— Буду там буквально через пять минут. А что такое?

— Тогда жду тебя на крыльце, — сообщил Карп Матвеевич.

— Что-то случилось? — напрягся я; очень уж мне не понравилось, как звучал голос Давыдова.

— Можно и так сказать, — вздохнул он. — У меня было очередное видение. С твоим участием. И я должен рассказать тебе о нем как можно скорее…

— И что мне теперь делать? — спросил я Давыдова.

Мы засели в «Пижонах». Я счел, что тащить особиста в общежитие так себе идея, болтать на лавочке под начинающим накрапывать дождиком тоже не фонтан. А раз уж дедуля проспонсировал мне походы в эту ресторацию, то грех не воспользоваться этим обстоятельством. Тем более со звукоизоляцией там полный порядок, как я уже не раз замечал. Поэтому попросил Карпа Матвеевича обождать буквально минут пять, в рекордные сроки принял душ и переоделся в свежую одежду, да и повел своего нежданного гостя на легкий перекус под чайничек травяного чая.