Чтение онлайн

— Нет.

— Не понял? — Харитонов едва не поперхнулся от моего нахальства.

— Я был бы крайне рад присутствовать на вашем занятии, но распоряжением сверху меня приписали ко второму курсу в части магической практики. А она совпадает по времени с вашей лекцией. Я уже написал в администрацию заявление об этом с просьбой предложить мне какой-либо выход из сложившейся ситуации. Но ответа пока, увы, не последовало. Поэтому могу ли я у вас узнать, по какому критерию вы допускаете студентов к своему зачету?

— О, критерий очень простой, — осклабился Максим. — У обучающегося должен быть на руках собственноручно написанный конспект с подробным изложением моих лекций. И он должен понимать, что там написано. Поэтому советую тебе поскорее разобраться с администрацией. Опять же, а тебе не кажется, что ты мог бы выбрать не практические занятия по магии, которые и так от тебя никуда не денутся, а мой предмет?

— Я бы так и поступил, если бы мне не было строго предписано явиться завтра именно в группу магов воздуха второго курса, — я будто бы с некоторым разочарованием пожал плечами.

— Но ты меня услышал! — вопреки всем правилам хорошего тона наставил он на меня указательный палец, после чего наконец-то убрался восвояси.

Вот что за человек? Пить не умеет, перед студентами позорится. А про себя, небось, думает, какой он крутой, и как он тут на меня отчаянно давил всей мощью. Тьфу, испанский стыд. Он косячит, а стыдно мне. Ох, распустил ректор своих подчиненных, распустил…

Стоп. Ректор. А вот, кстати, и отличное решение проблемы с Агнессой Игнатьевной и моим куцым магическим обучением, из-за которого я вправе объявить себя находящимся в заведомо дискриминационном положении. Всё, что требуется для того, чтобы потихоньку начать оздоровлять ситуацию, так это — сменить ректора. Да-да, вот так просто.

Не знаю пока, как это провернуть, но это уже второй вопрос. Первый же — кого стоит выдвинуть ему на смену? Одна анти-кандидатура уже имеется: это Леопольд Дамирович Брунов, завкафедрой некромантии. Он явно был осведомлен о планах притеснять при любом удобном случае Вилюкину и всячески этому способствовал. Поэтому в идеале с ним бы тоже распрощаться надо. Академии такие гнилые люди в руководстве точно без надобности.

Еще бы посмотреть на других завкафедрой. Огневика я сегодня видел, спасибо Филину, но восторгом не проникся. Или это кто-то из рядовых преподавателей был? Стоило бы уточнить. На других-то кафедрах людей хватает, это только у нас, воздушников, такой бред творится, что Вилюкина одна нарасхват у всех курсов.

Нет, я ничуть не сомневался в том, что задуманная мною авантюра вполне реальна. Главное — всё заранее подготовить и просчитать. А там соображу по месту, как оставить компашку недоброжелателей без единственного рычага воздействия на Вилюкину. Но действовать надо достаточно оперативно, это факт. В идеале чтобы уже через месяц в центральном филиале был новый ректор, который успеет разгрести накопившийся ворох проблем до начала сессии.

И да. При всём уважении к Агнессе Игнатьевне, лично её я ректором не видел категорически. Характер не тот. Слишком забита и пуглива даже там, где можно и нужно действовать, наплевав на происки злопыхателей. Пусть остается завкафедрой, как и раньше, а ректором должен быть кто-то порешительней и порасторопней. Кто при необходимости ударит кулаком по столу и заставит сомневающихся сделать так, как он им велел.

Кандидатуру Валерия Старостина, кстати, раза три выдвигали на пост ректора. Я улыбался, обязательно просил прощения у тех, кто меня номинировал, и отказывался. К тому моменту я взял на себя ровно тот груз ответственности, который и собирался дальше нести. Я не желал распыляться на ненужные мне направления, да и лишняя тяжесть мне была ни к чему. Даже если к ней прилагались всякие интересные бонусы.

Меня во всей университетской жизни интересовало только одно: кафедра прикладного ментала. Мое выстраданное детище. Я сам искал и обучал преподавателей, чтобы уже они несли дальше свет знаний нашим студентам. Я читал лекции, обкатывая их на аудитории с тем, чтобы потом их текст лег в основу учебников. И да: меня частенько упрекали за то, что я пишу слишком уж простым языком без привычной академической зауми. А я же считал это своим тайным оружием. Я специально шлифовал формулировки так, чтобы они с первого же прочтения были понятны любому, чей ай-кю выше ста. Сила не в витиеватости, сила в простоте. Тем более тема работы с менталом весьма сложная, так какой смысл ещё больше её запутывать?

С воспоминаний о прошлом мире мои мысли плавно переползли к видению Карпа Матвеевича. Как ни странно, но я не чувствовал себя напуганным, скорее, находился в предвкушении некоего приключения. Хотя и понимал, что радостным оно, скорее всего, не будет.

Давыдов говорит, что я бежал по частично затопленному коридору, сломя голову. Так торопиться я мог в случае, если бы кому-то из моих близких или знакомых угрожала опасность, и от скорости моей реакции зависело, успею ли я прийти на помощь. Во всех иных вариантах смысла в подобной спешке не было.

Идем дальше. Тот самый незнакомец, который удачно притаился и вырубил меня ударом трубы по голове. Не почувствовать его присутствия и не осознать его коварные намерения я мог лишь в том случае, если бы у него при себе был артефакт сокрытия подобный тому, которым пользовался покойный Ноябрь. И тогда, упрощая схему, что мешает предположить, что незнакомец — это очередное воплощение моего отца, князя Изюмова? Неизвестный мне пока что бастард, чье тело занял ушлый некромант? Вероятность подобного варианта явно выше восьмидесяти процентов. Николай Алексеевич не может простить мне того, что я обвел его вокруг пальца, поэтому всячески готов желать самой лютой кары на мою голову. Страшная это всё-таки штука — уязвленное самолюбие…

Играем в угадайку дальше. Нападающий точно знал, где именно я буду идти. Из этого следует вывод, что всю ситуацию с этим подземным походом изначально инспирировал он сам. Именно ради того, чтобы иметь возможность напасть на меня из засады.

Осталось понять, почему именно полузатопленное подземелье? То есть зачем его выбрал преступник, как раз очевидно: никого постороннего рядом, мне никто не придет на помощь, мое тело можно спрятать в укромное место, где его вряд ли кто-нибудь сумеет отыскать. А вот под каким соусом я должен выбрать именно этот путь? Как и чем меня туда заманят?

Наиболее очевидным представляется вариант с очередным похищением кого-то из моих близких. Снова Маше страдать придется? Или на сей раз умудрятся деда скрутить? Не, с дедом не прокатит, он без телохранителей никуда не выходит. Значит, Маша. Или… Милана?

Во рту пересохло, и я машинально глотнул остывшего бульона из ложки. Кто вообще осведомлен о том, что мы с ней вполне себе друзья? Эраст? Но вряд ли он будет кому-то об этом рассказывать, учитывая то, как он сам был связан с Сонцовой в прошлом. Евстигней максимум в курсе, что мы с ней соседи. Тупая троица под предводительством Кутайсова? Опять же, только с очень большой натяжкой они могут предположить подобное, и то если Шафиров рассказал им, как девушка появилась в моей комнате после его крика, и как я попросил её сходить за комендантом.

Мы с Миланой под ручку в парке не гуляли и наши отношения, какими бы лайтовыми они не были на данный момент, не афишировали. Тем не менее она тоже под ударом. Злоумышленник может уповать на то, что даже если я с Сонцовой особо и не дружу, как истинный джентльмен я не оставлю девушку в беде. Особенно если учесть, что страдать ей придется исключительно из-за меня.

Думаю, стоит её предупредить о грозящей опасности, лишним точно не будет. Опять же: я пока зациклился на том, что злоумышленник — Изюмов, но что, если это будет один из тех, кто пытался меня выманить на фальшивый звонок Давыдова? Позвонят снова и скажут: мол, Сонцова у нас, ныряй в коллектор там-то, беги туда-то, если хочешь увидеть ее живой. А сами опять мобильную связь заглушат, и хоть обзвонись в этот момент, не сможешь проверить, где находится Милана.