Чтение онлайн

Насколько же тупой эгоцентричный тип! Ему вообще наплевать, что он позорится сам, позорит свою любимую женщину и её спутников. Главное, чтобы всё было так, как ему хочется. Чужие желания не учитываются совершенно.

— Общество Валерьяна меня не утомляет в отличие от твоего. Он знает, как следует поддерживать светскую беседу и не заходить за границы дозволенного, — отчеканила Марьяна.

Ну всё. Называется, подлила бензина в тлеющие угли. Без скандала отсюда уже не уйти, боюсь. Безумно хочется плеснуть на всех умиротворения, но вот беда: математичка и Александр стопроцентно почувствуют постороннее воздействие. Что же делать? Прицельно долбануть Максима, заодно внушив ему мысль, что мы с ним во всем разобрались и больше он претензий ко мне не имеет? Можно, но некрасиво получится. Хотя…

Я был измотан. И даже злополучный коктейль здесь особо не при чем. Очень уж много сил положил я на расшифровку мыслей задержанных Иных. И надо учесть, что Лаврентий был далеко не первым, кого я считывал, просто он оказался самым результативным в плане полученных данных по итогам дня. А тут надо провести прицельное воздействие достаточной степени интенсивности. Справлюсь ли без очередного позорного падения без чувств?

«Папаша, оставь это мне, — вдруг прорезался голос Филина. — Давно хотел сам такую штуку провернуть».

«А получится?» — мне стало по-настоящему интересно.

«Не попробуем, не узнаем», — философски отозвался конструкт.

«Тогда действуй! А я понаблюдаю со стороны, подстрахую. Если вдруг поймешь, что не справляешься, дай мне знать».

«Принято!»

Я с наслаждением допил оставшиеся глотки целебного зелья, одновременно ненавязчиво стреляя глазами в сторону Максима. Вот он задумался. Вот посмотрел на меня, благо я как раз успел отвести взгляд, сосредоточившись на рядах початых бутылок, стоящих за спиной Александра.

— Ладно, приятного всем вечера. Пойду, пожалуй. Завтра рано вставать, — сообщил он всем и отправился к выходу.

«Малой, похоже, у тебя всё получилось!» — обрадовался я.

«Рано радуешься, папаша, — вздохнул Филин. — Похоже, он только еще сильнее уверился, что ты — истинная причина его неудач на любовном фронте».

«Как ты это понял?» — изумился я, поскольку в поверхностном фоне ничего подобного с Максима Ильича не считывалось.

«Не спрашивай. Но я уверен в этом железобетонно. Так что готовься, экзамен для тебя будет экстремально напряженным и предвзятым. Советую заранее собрать комиссию, чтобы Харитонов тебя не в одиночку судил, как ему заблагорассудится. При посторонних он выпендриваться будет гораздо меньше».

«Отличная идея, малой! Хвалю!»

А вот теперь можно и самому расплатиться, да и двигать потихоньку в сторону общежития, благо рядом Эраст, на которого можно положиться во всех смыслах этого слова.

— Кстати, тут отец звонил, — сообщил он мне, пока мы с ним неторопливо топали по аллее.

— Как у них там дела? — спросил я, одновременно отметив, что Глафира-то как раз пропала.

Последний раз мы с ней болтали в середине октября, что ли? Точнее и не вспомню уже. Я счел это отрадным знаком, и навязываться с разговорами не спешил. Она взрослая умная женщина, у нее своя голова на плечах есть, а изображать из себя её опекуна я не рвался от слова совершенно.

— Нас с тобой скоро позовут на свадьбу. На каникулах решили играть, чтобы мы точно не смогли отвертеться.

— Отличная новость! — порадовался я, поскольку давно предполагал, что дело у вдовы Изюмовой и князя Асатиани движется как раз в том направлении.

— А еще есть ненулевой шанс, что я так и останусь с фамилией Миндель, — добродушно усмехнулся приятель.

Я поначалу не сообразил, к чему это он, а потом как понял…

— То есть Глафира уже дите под сердцем носит? — уточнил я на всякий случай.

— Именно так, — кивнул Эраст. — И вот тут у них с отцом прямо нешуточные баталии развернулись. Ей-то, как и любой женщине, очень бы хотелось, чтоб малыш в законном браке родился. И чтоб её репутация ни на грамм не пострадала. А батя о сыне мечтает. И поскольку в нашей весело проклятой семейке пацаны рождаются только на стороне, он буквально на коленях умоляет твою мачеху не торопиться с официальной росписью. На людях — да, будет свадьба со всеми атрибутами, платьями в пол, фейерверками и прочим антуражем. Прямо вот всё-всё, чего она пожелает. А официальная роспись в регистрационной палате безо всякой помпы состоится только в конце года, когда малыш уже родится. Сначала сами распишутся, и сразу следом ребенка зарегистрируют.

— И как он Глафиру в итоге убедил последовать этому плану? — улыбнулся я, представив, какое нешуточное сопротивление пришлось вынести Асатиани.

— Составил договор, что он обязуется взять её в жены вне зависимости от того, какого пола родится ребенок, но в любом случае произойдет это не раньше ее родов. А еще добровольно навесил на себя кучу финансовых обязательств, чтобы твоя мачеха сообразила, что она защищена буквально со всех сторон и никакой подставы от отца ей ждать не приходится.

— А как твои сестры отнеслись к тому, что у князя будет новая жена? Не ревнуют?

— Да нормально отнеслись, я тебя умоляю! Строго между нами, батя их балует безбожно. Вот кому-то с женами не повезет! Они же ко всему лучшему привыкли, на полумеры не согласятся.

— А если влюбятся без памяти?

— Вот тогда и поглядим, что для них важнее: рай в шалаше или теплый унитаз в круглосуточном доступе.

— Я даже предположить не мог, насколько ты циничен! — искренне восхитился я.

— Забыл, что ли? Я будущий патологоанатом, это мой фирменный стиль!

— А если и впрямь парень появится, ты так просто уступишь ему титул, который Леван хотел передать тебе?

— Вот только не начинай, а? — скривился Миндель. — Меня и так всё устраивает. Особенно греет тот факт, что свое второе образование я получаю сам. За свои деньги, собственными кровью и потом. А если я войду в семью Асатиани старшим наследником, вполне вероятно, мне придется распрощаться с мечтой ради того, чтобы исполнять свои обязанности, предписанные статусом. Оно мне надо, если так подумать? Пусть лучше у них родится малыш, которого с пеленок воспитают быть главой клана, чтоб он изначально был нацелен именно на эту стезю.

— А ты?

— А я его поддержу, если в том возникнет необходимость. Родная кровь не водица, знаешь ли. Ты вон тоже о своем брате переживаешь изрядно.

— На самом деле, уже нет, — признался я. — Когда твой отец взял Глафиру с Емельяном под свою опеку, у меня реально будто камень с души свалился. Тут своего веселья навалом хватает, чтоб еще и за ними присматривать.

— О да, — вздохнул Эраст, видимо, вспомнив, как на нас напал Ноябрь Косыгин.

Рука у меня, кстати, вот только-только окончательно зажила после ножевого ранения, полученного в ту ночь. И то благодаря ей я заимел бесплатный барометр, ноющий на плохую погоду. А поскольку погода в последнее время не слишком нас баловала, плечо ныло постоянно. Я уже подумывал о том, чтобы обратиться не просто к врачу, а именно к целителю, чтобы лечение было не только медикаментозным или физиотерапевтическим, но и магическим. Иным образом срастить-залечить поврежденные нервы мне просто не представлялось возможным, хотя, возможно, я и ошибаюсь.