Чтение онлайн

Я оказался прав. Обедать пришлось в компании Минделя, который выглядел ничуть не радостным.

— Да ты скажи толком, что не так? Чего от тебя Брунов хочет? — спросил я, пододвигая к приятелю крутоны с паштетом из куриной печени. — А то сидишь, дуешься и молчишь. Не держи в себе, поделись.

— Ни слова.

— В смысле? — не понял я.

— Ни слова матом за обеденным столом. Так я с детства приучен. А кроме мата на языке ничего не вертится. Поэтому и молчу.

— Всё настолько плохо?

— Даже хуже, чем это можно себе вообразить. Этот… нехороший тип сделал вид, что его слова о том, что ты можешь заменять меня на занятиях, если сдашь весь курс некромантии за пять лет, всего лишь шутка. Шутка, которую я воспринял слишком серьезно, потому что молод, горяч и неопытен.

— Что ж ты, фраер, сдал назад? — процитировал я внезапно вспомнившуюся строчку.

— Что? — недоуменно поднял брови Эраст.

— Не обращай внимания, — махнул я рукой. — То есть Брунов сначала предложил вариант, как выпутаться, потом сам же от него отказался и… Какими последствиями для тебя грозит текущая ситуация? Выговор влепит?

— Он собирается поднять вопрос о моем неполном служебном соответствии. Создать комиссию по разбору этого случая. А тем временем отстранить меня от преподавания. Прямо накануне сессии. Представляешь, каково моим студентам придется? Ну и вишенка на тортик. Все то время, что будет работать комиссия, я буду находиться в неоплачиваемом отпуске.

— Помидорка.

— В смысле?

— Не вишенка, а помидорка на тортик. Гнилая и расползшаяся.

— Угу, это точно.

— Бред какой-то, если так посмотреть, — потер я переносицу. — Тут разговоров на пять минут. Случай-то предельно простой. Ну собрались, обсудили, приняли решение и разбежались. Какой неоплачиваемый отпуск? Выглядит так, что отдельного протокола под подобные ситуации в природе просто не существует. Поэтому Брунов и перебирает варианты один другого гаже исключительно с целью тебе насолить и покрепче. Явно он против тебя зуб имеет. Где вы с ним не поладили? Когда он на тебя обиду затаил?

— Да кто ж его разберет? — с искренним недоумением ответил Миндель. — Но гадости завуалированные он мне всегда говорил, еще когда я только подал заявление на прохождение отработки в стенах Академии. Вроде ничего такого, но постоянно давал понять, что я слишком юн, неопытен, самонадеян. Я пропускал это всё мимо ушей, списывал на его дурной нрав.

— Похоже, он надеялся, что ты напросишься к нему в ученики? Ассистенты? Короче, будешь ходить за ним хвостиком, преданно заглядывать в глаза и постигать его великую мудрость. А ты не стал. Остальные преподаватели с вашей кафедры явно возрастом постарше будут, и к подобным отношениям не пригодные. А ты вот был бы идеальной кандидатурой для наставничества над тобой. Леопольд Дамирович в своих влажных мечтах небось спал и видел, с каким подобострастием ты ему внимать станешь.

— Так и скажи: нечуткий я человек, — расхохотался Эраст, но затем резко осекся и вновь поник. — Но что теперь делать, я просто не представляю. Этот старый пень меня до полного морального износа вознамерился довести.

У меня возникла идея. Не факт, конечно, что выгорит, но попробовать-то стоит. Тем более все равно других способов выпутаться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями что-то не видать.

— А скажи мне, пожалуйста, друг мой ясный, у тебя какие отношения с другими преподами с вашей кафедры?

— Нормальные, рабочие.

— Ближе к дружеским или в стиле «ты меня не трогаешь, и я тебя не трогаю»?

— К дружеским, скорее, — пару секунд подумав, отозвался Миндель. — Они мужики нормальные.

— Сможешь в ближайший час их всех вместе собрать? Или все уже по домам разъехались после занятий?

— Смогу без вопросов. Они все в преподавательском корпусе живут, потому что дружно холостякуют и в свободное время красивых студенток кадрят. А зачем?

Когда я рассказал приятелю свой план, он поначалу его красотой не проникся. Но затем, всё обдумав, решил, что терять ему нечего, и отправился собирать народ. Я же убрал со стола и переоделся в тот самый костюм, который дед вслед за мной упорно звал похоронным. Я тоже должен был присутствовать на этом иммерсивном шоу, и моя роль была там одной из главных…

— … таким образом вы постоянно меняете свою позицию по данному вопросу, и я склонен считать, что вы сводите со мной личные счеты, хотя, видит Всесоздатель, я не понимаю, где и при каких обстоятельствах я мог перейти вам дорогу!

В голосе Эраста звучало вполне понятное возмущение. Мужики-некросы, самому старшему из которых навскидку вряд ли было больше тридцати двух лет, спокойно стояли, наблюдая за дискуссией. Я пока молчал и держался поближе к приятелю. Леопольд Дамирович еще не дошел до нужного состояния, когда и настанет черед мне вмешаться.

— Эраст Карлович, вы хотя бы понимаете, насколько серьезно вы нарушили правила нашего внутреннего распорядка? — надменно спросил Брунов. — Мы ратуем за то, чтобы наши студенты получали качественное образование, а не его эрзац. Вы же мало того, что не исполнили свои профессиональные обязанности преподавателя, но еще и умудрились привлечь в качестве подмены человека, который категорически не соответствует нашим требованиям. Почему вы не попросили об одолжении своих коллег? Думаю, они бы с радостью пошли вам навстречу!

— Вы же сами составили расписание таким образом, что в среду мы все преподаем в одно и то же время, но у разных курсов! Единственным свободным специалистом оставался Евгений Серафимович, — кивнул Эраст в сторону одного из преподавателей, — но он заранее предупредил нас, что в этот день с раннего утра будет заниматься своими делами и не на территории Академии. Поэтому я при всём своем горячем желании не мог бы найти никого, кто смог бы меня подменить. Именно этим и объясняется мой выбор, сделанный в пользу графа Птолемеева.

— Желающий ищет возможности, нежелающий — оправдания! — изрек Леопольд Дамирович замшелую мудрость с таким видом, будто он лично когда-то ее придумал.

— Вы придерживаетесь буквы правил, а я ратую за их дух. Валерьян Николаевич — наш коллега, и отсутствие у него бумаг, подтверждающих этот статус, всего лишь формальность, которая не в силах бросить тень на его безусловный талант в сфере некромантии.

— Нет ли тут противоречия? Насколько мне помнится, Валерьян Николаевич всеми силами открещивается от звания некроманта, — с ухмылкой заметил Брунов.

— Он желает развить свой основный дар в стихии воздуха и имеет полное право так поступить, разве нет? — парировал Миндель.

— Главное то, что он не некромант, — сказал, как отрезал Леопольд Дамирович.

— Некромант. Просто у него два дара, и это подтвержденный факт.

— Нет, он воздушник-нулевик, который магом-то зовется сильно авансом, и еще только готовится подтвердить это звание фактом успешной сдачи приближающейся сессии.

— Ну так проверьте меня, как изначально и планировали, — я вступил в игру. — Выберите день, и я сдам экзамены по некромантии за все пять лет академического обучения. Или вы сочтете нужным отказаться от тех слов, что сказали Эрасту после того, как примчались в аудиторию по доносу одного из студентов и увидели меня на месте преподавателя? Хотя… к чему гадать, полагаю, именно так вы и поступите. Впрочем, у меня изначально было подозрение, что вы из тех людей, кого называют хозяевами своему слову. Захотели — произнесли. Передумали — обратно взяли, простите мой плохой французский.