Чтение онлайн

Поневоле вспомнился тот приветливый внешне и безумно злой внутри администратор свидожского ресторана, который показывал дорогу к кабинету, где назначила мне встречу Глафира. Небо и земля! Вот туда бы я повторно ни за какие коврижки больше не пошёл бы. Да и кормят там так себе…

— Понял, чертяка, в чем прелесть заведения? — дедуля выглядел уже довольным настолько, что даже не считал нужным скрывать широкой улыбки.

— Пока еще не до конца, но что-то в этом есть, — признался я.

— Налетай! — махнул рукой Игорь Семенович, указывая на тарелки, и сам споро подхватил вилку, явно не собираясь оставаться в стороне.

Два раза меня упрашивать было не надо. Сначала я отдал должное ассорти из соленых белых и черных груздей со сметаной и маринованным красным луком. Настоящих лесных груздей, а не тех безвкусных шиитаке, которые называют у нас груздями исключительно по скудоумию, совершая тем самым страшное преступление против кулинарии.

Затем настал черед восхитительных канапе из тостового белого хлеба и каспийской черной икры. За ними шли ветчинные рулетики с кремово-чесночной начинкой, выдержанной в идеальных вкусовых пропорциях. Варено-копченые ребрышки сводили своим ароматом даже с дальнего края стола. Заливное из стерляди. Салат с раковыми шейками, молодым картофелем и малосольными огурцами. Паштет в обрамлении брусничного соуса с ломтиками хрустящего багета. Было непросто, но я перепробовал всё!

Спасибо деду, что из человеколюбия он сегодня ограничился исключительно закусками, не став заказывать ни супы, ни горячие блюда, иначе бы этот праздник обжорства продолжался бы до вечера. Было совершенно немыслимо, невозможно оставить на тарелках хоть кусочек этой кулинарной феерии!

— Ладно, — с некоторым сожалением отставил тарелку в сторону Игорь Семенович, когда мы с ним управились с едой, и нам обновили кувшины с черемуховым компотом и морсом из голубики. — А теперь вернемся к нашим вопросам.

За едой я успел обдумать сложившуюся ситуацию, поэтому у меня было готовое предложение.

— Всё просто. Скажешь Карпу Матвеевичу, что совсем запамятовал об одном факте, а теперь вот обеспокоился ввиду вскрывшихся обстоятельств. Еще до замужества Оксаны ты наводил справки о её женихе и выяснил, что он нажил ребенка на стороне от гражданки Косыгиной Октябрины Олеговны. Того самого Ноября Николаевича Косыгина. Но поскольку князь был предельно аккуратен и информацию о бастарде хранил в полнейшей тайне, ты счел, что это обстоятельство не может стать причиной для отказа от брака. И вот надо бы проверить, а вдруг как Николай Алексеевич воспользовался телом своего старшего сына?

— Хм, — расплылся в улыбке Семеныч. — А ведь стройненько! И главное, не подкопаешься. Я про этого бастарда, будь он неладен, за эти года вполне мог позабыть, у меня и своих проблем хватало. А тут сообразил и ужаснулся. Хвалю! Так Карпу Матвеевичу всё и преподам.

— А кстати, чего он вообще про Изюмова-то вспомнил? — спохватился я. — У вас вроде других проблем сейчас выше крыши хватает, чтоб звонить тебе с самого утра и отвлекать из-за всякой ерунды.

— Я разве что-то сказал про звонок? Давыдов со вчерашнего вечера в столице. Свое подразделение на помощника оставил. Ругался, правда, поскольку Геннадий, по его словам, талантом не блещет, да и инициативу неуместную проявляет, но за неимением прочих кандидатур, как говорится, и этот сойдет. А что до Изюмова… да просто о тебе разговор зашел, как ты вовремя оказался в нужный час в нужном месте в том вагоне. Стечение обстоятельств, но прямо вот нарочно не придумаешь. Ну а там пятое-десятое, и Карп Матвеевич восхитился твоей силой духа, раз сумел нападение некроманта отбить.

— Я ему сказал, что мы с Глафирой справились только благодаря нашим молитвам Всесоздателю.

— Теперь я понял, почему ты мачеху на богомолье отправил, — присвистнул дед. — Ловко, ничего не скажешь.

— Надеюсь, вы там с Карпом Матвеевичем в детали нашего противостояния с Изюмовым не вдавались? — внутренне подобрался я, ведь когда о моей силе духа упоминает менталист-официал — это весьма тревожный звоночек.

— Нет, — покачал головой Семеныч. — Наш разговор прервали, потому что Давыдова штабист позвал, и это позволило мне сохранить лицо. Но Валерьян, давай дальше меж собой как-нибудь без этих твоих секретов жить? Никогда не знаешь, когда они нам с тобой боком встанут.

Всесоздатель видит: не я это начал. Ну что же: без секретов, значит, без секретов. И вздохнув, я поведал деду про предельно странную ситуацию, сложившуюся в Государственной Магической Академии вокруг кафедры воздушников.

Игорь Семенович внимательно и молча меня выслушал. Еще полминуты помолчал. А затем спросил с непередаваемыми интонациями.

— Внучок, одного в упор не понимаю. Тебя что, проклял кто-то в младенчестве? Тут не про совпадения речь идет, а про систему. Где ты — там непременно чертов омут обнаружится!

— Вот не поверишь, — огрызнулся я. — Всегда мечтал только об одном: чтобы меня в покое оставили. А что из этого вышло? Я в Академии исключительно твоими уговорами очутился. Не стал бы сюда поступать, и проблемы досточтимой Агнессы Игнатьевны меня бы никоим боком не касались.

— Да сколько же можно из пустого в порожнее переливать! — вздохнул дед. — Поверь, это единственно приемлемый способ твоей полной легализации. Точка. И не надо с таким характерным прищуром на мои плечи поглядывать: ширина погон, как ты выражаешься, тут никакой роли не играет. Вот не станет меня, кем ты тогда прикрываться будешь? Молчишь? Или опять к Карпу Матвеевичу на поклон побежишь? То-то же. Изначально только на себя рассчитывай, так оно вернее будет.

— А с кафедрой моей что делать будем?

— Я лично — ничего. Принял информацию к сведению, обдумаю на досуге. С Карпом Матвеевичем поделюсь, голова у него в этом плане светлая. Авось что увидит, чего мы с тобой не заметили. А вот ты — развлекайся, если хочешь, выясняй подоплеку, как лицо, непосредственно заинтересованное. Тебе из нас никто и слова не скажет.

— Эй, стоп! — предупредительно осадил я дедулю. — С чего это ты вдруг меня на подобное подписываешь, да еще и заинтересованным лицом называешь?

— Ну как же, — ухмыльнулся Игорь Семенович. — Тебе надо обучение здесь закончить — раз. Получить при этом достойную аттестацию, которую не стыдно к диплому приложить. Стихию воздуха, опять же, изучить, чтобы было чем прикрыться от неудобных расспросов. А как ты это сделаешь, если центральный филиал откажет воздушникам в обучении? Неужто в Ипатьевский филиал послушно поедешь? Никогда не поверю.

— Хочешь моими руками жар загрести? Эх, дедуля-дедуля. Вот зачем ты меня такой вкуснотой угостил. Задабривал, значит. Решил купить меня за грузди и паштет.

— А про икру и заливное уже позабыл, значит? — в фальшивом возмущении уставился на меня Семеныч. — Вот и трать деньги на такого неблагодарного!

— Ладно, спасибо, что хоть позицию обозначил. А что там у вас по основной работе происходит?

Дед вздохнул и разом сбросил с себя напускное веселье.

— Работаем, Валерьян. Работаем. Вычищаем эту гниль как можем. Но больно уж широко она проросла. Да и кто-то умело ниточки отсекает. Пока мы с самого низа размотаем клубок и дойдем до кого-то реально многообещающего, кто нам многое мог бы поведать, глядишь — а его и след простыл. А бывает, сразу тело обнаружим. Главное: смерти-то не криминальные по виду, не докопаешься. Кто едой поперхнулся, у кого сердечко остановилось. Главное, что Император в безопасности.