Чтение онлайн

— Прости, я идиот. Но помнишь, я тебя предупреждал, что не вру. Теперь жалею. Лучше бы я нарушил свои принципы и не испортил сейчас все.

— Да ладно, что тут портить? Кто я такая, чтобы меня искать еще? — кривлюсь в попытке скрыть слезы.

Вот же, размазня жалкая.

— Прекрасная моя, не плачь, пожалуйста, — схватил меня все-таки он и прижал к своей груди, беспорядочно целуя макушку. — Прости меня дурака, а? Маленькая моя. Черт!!! Не искал я тебя, думал ты с Ильей. Знаешь, как я сам об этом жалею?

Чем больше слушаю его, тем больше плачу, уткнувшись в ворот мужской рубашки. Даже не плачу, реву. Водопад Ниагара открылся, идтицкая жизнь.

Все. Поток самобичеваний иссяк. Это и так сверхнорма для Гордеева. Ехидничать он горазд, а вот признавать свои косяки и ошибки, тут большая проблема. Это я поняла практически сразу, впору нашей короткой совместной жизни. Гордеев, одним словом. Под стать своей фамилии. И "Прекрасная" из его уст совсем не комплимент. Так, ирония-намёк о небезызвестном сказочном персонаже.

А потом словно отключили меня. Помню, ревела-ревела. И все, а дальше провал. Теперь оказывается, у собственного дома нахожусь, а как здесь очутилась, даже не заметила.

— Вась, давай начнем все сначала? — слышу хриплый шепот Егора.

— А? — вскидываю голову.

Егор

— Гордеев, на выход! — слышу щелчок открываемого замка камеры.

Интересно, что на этот раз? Допрос или встреча с адвокатом?

Василису уже не жду. Хватит, обождался уже.

Я много раз набирал её номер, который помнил наизусть, когда мне давали такую возможность. Длинные гудки и молчание. Тягомотное и неприятное.

Неверие, досада, непонимание. Там было много стадий. От отрицания, до смирения.

Да и Ангелина уже четко все в прошлый раз пояснила.

«Не придет она, Егорка. Нахрена ей муженек уголовник? Не дрейфь, милый. Я тебя не брошу, потому что ты хороший», — привычно-цинично ворковала сестричка, откровенно раздражая своими подъё*ками. «На, вон, подпиши согласие на развод».

Это был последний рубеж. Все, Фенита-ля-комедия. Так и присел обратно, то ли неверующе, то ли обреченно посмотрев на протянутые листы.

А-а, в бездну! — с психа подписал сраные бумажки и отшвырнул подальше от себя.

Меня взяли прямо на выходе из офиса. Так неожиданно скрутили, что даже телефон, который держал в руках, выпал.

Что-о?! Наркотики? Какие, накуй, наркотики?!!!

Потом мне намекнули, все замнут, если кто-то от кое-чего откажется.

Интересно девки пляшут. Смешно. Мой успешный стартап кому-то спать не даёт? Да ну?! Я ж только начал раскручиваться на пару с бывшим сокурсником, вложив все средства от продажи квартиры, оставшейся после смерти матери.

Оказалось, речь шла не о моем мелком куске пирога, а папашином, что гораздо крупнее.

И тут подгадил бать.

Папаша что-то мутил, с кем-то решал и договаривался. Адвокат успокаивал. Геля навещала.

Я многое передумал за эти два месяца, пока сидел. Выжигая последнюю веру в людей и справедливость.

Что на этот раз? Что, под суд уже?

Отпускают? Реально? Стоило только смириться.

Адкокатишка тут как тут. Что-то ободряюще говорит, подсказывает, что подписать, деловито переговаривается с сотрудниками.

Вменяли сбыт, а отделался адмистративкой. Что только не бывает, да, в российской действительности. «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло», проговариваю про себя.

Встречала меня Ангелина.

— Ну, а ты не верил, Гордеев? — одарила очередной усмешкой сестрица.

— Что, старик, реально отписал свой бизнес? — хмуро поинтересовался у нее, не разделяя сестренкиной радости.

— Чуток осталось, — хмыкнула. — Не переживай, наследник, нам хватит.

— Отвези меня на Коптевскую.

— Хм, как бы тебе сказать?

— Прямо.

— Твоя бывшая от квартиры отказалась.

— В смысле?

— Аренду не стала продлевать. Вещи твои собрала, а я забрала к себе.

— Какого?! — посмотрел на нее со злостью. — Не могла договориться с хозяйкой, я бы вернул деньги? Я ж просил!

— А зачем?

— Знаешь, что?!

— Что? — снова усмешка молодой нахалки.

Бесит!

— Иди-ка ты, Геля, в жопу! — воспользовавшись остановкой на светофоре, выскочил вон из Мерседеса.

Не помню, как оказался в Коптево. У дома, где арендовал квартиру. Район, знакомый с детства. Тут жил с матерью, с Наташкой, с Василисой.

И эта предала. Хмыкаю, с прискорбием осознавая очередное фиаско.

— Какие люди! — слышу знакомый голос за спиной. Увы, не тот, что хотел бы. — Что, ностальгируешь, Гордеев?

Словно поджидала, змея.

— И чего тут забыла? — спрашиваю у Наты, не удосужившись обернуться.