Чтение онлайн

Сильная.

Красивая.

Я киваю, ничуть не удивленный. Я знал, что Ханна — это не её настоящее имя. Ни на секунду не верил, что имя на бейдже принадлежит ей. Оно казалось каким-то неправильным.

Не подходило ей.

Не по духу.

Я переношу вес, чтобы освободить одну руку, и показываю её имя возле её лица; буквы плавно слетают с пальцев. А-Й-В-И.

Она следит за движениями, затем улыбается.

— А ты? У тебя... есть другое имя, кроме Призрака?

Я качаю головой.

Удивление и что-то похожее на беспокойство мелькают на её лице.

— Тебя всегда называли Призраком?

Моя рука приходит в движение, чтобы ответить. Теперь жесты даются легче. Руки уже не так сильно дрожат. Н-Е-Т... Н-О... С-Т-А-Р-Ы-Й... Я... М-Е-Р-Т-В.

Она слегка хмурится, но не давит.

— Того человека, которым ты родился, больше нет?

Я снова киваю.

Тот мальчик умер давным-давно.

Призрак — это то, что восстало из пепла.

Тень.

Фантом.

— Призрак, — мягко бормочет она, пробуя имя на вкус. Больше не задает вопросов.

Принимает.

Её пальцы возвращаются к резинке моих штанов, скользя чуть ниже края.

— Если ты свяжешь меня узлом, это, эм... это задержит течку, чтобы я смогла построить нормальное гнездо.

Воздух со свистом покидает мои легкие.

Сама мысль о том, чтобы быть внутри неё...

О том, чтобы связать её узлом...

О том, что она совьет гнездо в моей постели...

Больше ни о чем не могу думать.

Всё, что я могу сделать, — это кивнуть, не в силах показать ни одного связного жеста.

Снова.

Она внимательно наблюдает за мной, изучая мое лицо — по крайней мере, ту его малую часть, которую можно разглядеть над маской. Её пальцы очерчивают резинку моих штанов; каждое мимолетное прикосновение посылает электрические разряды по венам.

— Снимешь футболку? — мягко просит она. — Я хочу тебя видеть.

Всё мое тело каменеет.

В прошлый раз, когда она видела эти шрамы, это была случайность.

Не специально.

И не так.

Не так, чтобы она хотела... прикоснуться к ним.

Намеренно.

Её рука лежит на моей груди, теплая и спокойная.

— Тебе не обязательно, — добавляет она. — Мы можем просто...

Я качаю головой, обрывая её.

Я хочу дать ей это.

Даже если мне до усрачки страшно.

Медленно я отстраняюсь, выпрямляясь, чтобы встать на колени на кровати перед ней. Её руки опускаются. Потеря контакта обдает меня холодом.

Мои пальцы находят ворот футболки, замирая там.

Мои глаза ни на секунду не отрываются от её глаз, пока я пытаюсь прочесть, что она чувствует.

Пытаюсь подготовить себя к её реакции.

Она приподнимается на локтях.

Она смотрит на меня.

Её губы приоткрыты, а глаза блестят.

Сделай это быстро. Как сорвать пластырь.

Я стягиваю футболку через голову одним плавным движением. Прохладный воздух лофта касается обнаженной кожи. Покрытую шрамами грудь усыпают мурашки. Я держу скомканную футболку в одной руке. Другая рука висит вдоль тела.

Уязвимый.

Открытый.

Но в её глазах читается что-то невозможное. Голод. Её зрачки расширены. Грудь под моим худи быстро вздымается и опускается; её запах обостряется от потребности.

Она всё еще хочет меня.

Её руки тянутся ко мне, замирая за мгновение до прикосновения, давая мне последний шанс отстраниться. Я остаюсь абсолютно неподвижным, едва дыша, когда она берет меня за плечи и тянет обратно вниз.

Мои руки снова заключают её в клетку.

Я боюсь пошевелиться, пока её руки исследуют мою голую грудь.

Нежно.

Всегда так нежно.

Её прикосновения изучают меня с обдуманной осторожностью, очерчивая каждый шрам, каждый гребень и впадину мышц под поврежденной кожей.

— Святое дерьмо, — шепчет она. — Ты как бог, высеченный из камня.

Не могу осознать её слова.

Не могу вписать их в свою реальность.

Мое сердце колотится о её ладони.

Дыхание учащается.

Никто никогда не прикасался ко мне так. Никто никогда не смотрел на меня так.

— Больно? — тихо спрашивает она.

Я качаю головой.

Старые шрамы.

Никакой физической боли.

Я поднимаю руку.

Не могу остановиться.

Моя ладонь ложится на её щеку.

Большой палец ласкает приоткрытые губы.

Эта омега — прекрасное, невозможное создание.

Не отрывая от меня взгляда, она поворачивает лицо.

Трется о мою руку.

Оставляет мягкий поцелуй в центре моей покрытой шрамами ладони.

Вышибает воздух из моих легких.

Кажется, если я вздохну, всё это может закончиться.

Она тянется вниз, хватает подол худи, которое я ей дал, и стягивает его через голову.

Я чуть не давлюсь собственным вдохом.

Её кожа светится в тусклом свете. Простой черный спортивный топ облегает мягкие изгибы её груди. Она худая — свидетельство недель пряток и нехватки еды, — но всё равно мягкая там, где я твердый.

Мой взгляд цепляется за её шрам от ожога.

Тот самый, на стыке шеи и плеча.

В том месте, где раньше была метка омеги и метка истинных.

Шрам выглядит воспаленным, красным, выпуклым и свежим на фоне её гладкой кожи.

В шрамах я разбираюсь.

Я поднимаю руку, медля, и смотрю на неё.

Она кивает, давая разрешение.

Я позволяю пальцам коснуться выпуклой кожи.

Едва ощутимая ласка.

Она слегка напрягается, но не отстраняется.

— Мы подходим друг другу, — шепчет она; на её губах играет легкая, грустная улыбка.

Так и есть.

Оба выжившие.

Она снимает топ, открываясь мне.

Красивая.

Такая, блять, красивая.

Я отчаянно хочу прикоснуться, но не уверен, можно ли.