Чтение онлайн

Но теперь есть разница. Едва уловимое изменение в его позе, в развороте плеч. Словно доверие ко мне — хотя бы в этот раз — успокоило что-то внутри него. Я прижимаюсь к его боку, и после секундного колебания он закидывает свою огромную руку мне на плечи и притягивает чуть ближе.

Фильм продолжает идти, но я почти не обращаю на него внимания. Теплая тяжесть его руки вокруг меня, ровное поднимание и опускание его груди... это похоже на убежище. Не сам лофт, а он. Словно то, о нехватке чего я даже не подозревала, пока не нашла.

Я ловлю себя на том, что изучаю его профиль, пока он смотрит фильм. Четкая линия челюсти под маской, глубокая синева глаз, тень от темных ресниц на коже. Кажется, что всё его внимание приковано к экрану, но по легкому напряжению в плечах я понимаю, что он остро чувствует мой взгляд.

Мое тело внезапно наливается тяжестью от истощения; пробирающая до костей усталость накатывает разом. Я подавляю зевок — хаос этого слишком уж хаотичного дня наконец догнал меня. Призрак, кажется, замечает это; его голова слегка склоняется ко мне в знак беспокойства. Его рука двигается между нами.

У-С-Т-А-Л-А?

— Немного, — признаюсь я. — Это был долгий день.

Д-О-Л-Ж-Н-А... С-П-А-Т-Ь.

Я сонно киваю:

— Да, пожалуй.

Он встает с дивана и указывает на кровать, затем на диван, давая понять, что я должна занять кровать, пока он ляжет здесь.

Как и в прошлый раз. Но сегодня между нами что-то изменилось.

И мысль о том, чтобы спать одной, о том, чтобы воздвигнуть между нами дистанцию после всего, что мы разделили... Я не хочу этого делать.

— Вообще-то, — говорю я тише, чем собиралась, — ты не мог бы... ты не против поспать со мной? Просто здесь немного прохладно, и...

Боже, какая жалкая отмазка. Правда куда проще: я не хочу быть одна. Конкретнее — я хочу быть с Призраком. Я хочу утешения от его присутствия, безопасности его сильных объятий. Я хочу заснуть под ровный ритм его сердцебиения, как тогда, когда укол подавителя ударил по мне так сильно.

Призрак смотрит на меня; его синие глаза слегка расширяются от удивления, прежде чем в них прокрадывается сомнение, словно он думает, что я сошла с ума. На мгновение мне кажется, что он откажется, что будет настаивать на сохранении этой осторожной дистанции между нами. А затем он медленно кивает.

Я иду к кровати, и ноги внезапно кажутся неустойчивыми. Подавитель всё еще действует в моем организме, вызывая головокружение и легкую слабость. А может, это просто влияние Призрака на меня, то, как у меня учащается пульс каждый раз, когда он рядом.

Он, наверное, подумает, что это из-за страха. Но дело совсем не в этом.

Я скольжу под одеяло; простыни прохладные на коже. Призрак замирает на краю кровати, его массивная фигура нависает надо мной. Его руки двигаются в тусклом свете, указывая на меня, а затем произносят по буквам.

Ты У-В-Е-Р-Е-Н-А?

— Уверена, — мягко говорю я, похлопывая по месту рядом с собой. — Пожалуйста.

Он осторожно садится на край кровати, словно боится, что она сломается, если он будет двигаться слишком быстро. Матрас прогибается под ним, когда он медленно вытягивается рядом со мной, сохраняя почтительную дистанцию между нашими телами.

Повернувшись на бок, я смотрю на него. В мягком свете от телевизора его синие глаза кажутся светящимися, они наблюдают за мной с такой интенсивностью, что по коже бегут мурашки.

Я придвигаюсь чуть ближе. Его глаза слегка расширяются. На мгновение он замирает, и я задаюсь вопросом, не зашла ли я слишком далеко, не попросила ли слишком многого. Затем, с мучительной медлительностью, он осторожно поднимает руку, создавая пространство, в которое я могу придвинуться.

Я не колеблюсь. Я скольжу ближе, прижимаясь к его боку; моя голова ложится на его широкую грудь. Его рука опускается на меня — тяжелая и теплая, она обнимает меня с нежностью, противоречащей его колоссальной силе.

Его сердце грохочет под моим ухом в быстром, мощном ритме, который говорит мне о том, что это для него значит, лучше любых слов. О том, насколько сильно на него влияет этот простой акт доверия и близости.

— Хорошо, — шепчу я, позволяя глазам закрыться. Ровное поднимание и опускание его груди, тепло его тела, проникающее в мое, успокаивающая тяжесть его руки вокруг меня...

Я могла бы к этому привыкнуть. Истинные мы или нет.

Тихий рокот вибрирует в его груди — согласие, не требующее слов.

Мы лежим так какое-то время; фильм играет на заднем фоне, забытый. Сердцебиение Призрака постепенно замедляется, переходя в более ровный ритм, дыхание становится глубже. Я чувствую, как он шаг за шагом расслабляется, позволяя себе насладиться этой близостью, этой связью.

Мое собственное тело отвечает тем же; остаточные эффекты укола подавителя обостряют восприятие каждой точки соприкосновения между нами. Жар его кожи сквозь тонкую ткань футболки. Тяжесть его руки на моих плечах. То, как его лесной запах наполняет мои легкие с каждым вдохом.

Было бы так легко уснуть вот так, убаюканной его теплом и силой. Но внутри меня нарастает что-то еще — беспокойная энергия, которая делает невозможным полное расслабление. Потребность, которую подавитель не может до конца заглушить.

Моя рука лежит на его груди; пальцы растопырены, чувствуя твердую стену мышц под ладонью и тканью футболки. При этом контакте у него перехватывает дыхание, но он не отстраняется.

Осмелев, я позволяю пальцам скользнуть ниже, очерчивая рельеф его пресса сквозь футболку. Его мышцы напрягаются под моим прикосновением, и очередная легкая дрожь пробегает по его телу.

Я останавливаюсь, внезапно почувствовав неуверенность.

— Так можно? — шепчу я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него.

Его глаза встречаются с моими, темнея. Он кивает — одним резким движением, говорящим о сдержанности, о тщательном контроле.

Моя рука продолжает исследование, двигаясь вниз по плоской поверхности его живота, чувствуя, как мышцы дергаются и пульсируют под моим прикосновением. В этой власти есть что-то вызывающее привыкание — осознание того, что я, такая маленькая и уязвимая, могу влиять на этого массивного, сильного альфу всего лишь легким касанием кончиков пальцев.